Чтение онлайн

Сидя на верху горы, превыше всего дольнего мира, который, без сомнения, в это время весь был погружен в сон, я снова зрел духовными очами сердца многохудожную премудрость Божию, так щедро явленную в видимой природе.

Припоминались мне дивные слова высокого ума человеческого, как-то давно читанные, и что в них там изображено в слове, то самое теперь мне виделось на деле: «глубокая печаль об утрате какого-то блаженства проходит по всему царству бытия, и невнятная в низшей области творения с каждою степенью выше становится вразумительнее и, наконец, в Святом Предании получает свое настоящее истолкование. Уныло воют ветры, рокочут воды морей, растения всею жизнию своею выражают жажду жизни и света, и в этой жажде истощаются и умирают, животные оглашают воздух то жалостными песнями, то криками ярости; народы передают друг другу повесть о золотом веке, о каком-то преступлении, о вторжении зла и, наконец, Священное бытописание ясно говорит, что человек был блажен и безсмертен, но потерял и то и другое преступлением заповеди Божией».

«Бог единый Источник жизни для всякой твари, а особливо для человека. Человек не мог жить безсмертною жизнию, не почерпая ее из приснотекущего Источника, но почерпать не мог, не погружая себя, подобно сосуду, смиренным послушанием и любовью в волю Божию. По сему повиновение воле Божией бывает вместе восприятием в себя жизни Божественной – самая жизнь; напротив – преслушание воле Божией есть вместе удаление от Источника жизни – смерть. Пока первый человек не нарушал заповеди Божией, он вкушал от плодов древа жизни и был безсмертен. Гордый дух вложил в сердце его искру самовозношения и непокорности, – и он свергнул с себя иго разума и воли Божией. Тогда Источник жизни удалился от него, – и в нем открылась неутолимая и с каждым возрастом усиливающаяся жажда потерянного блага, которая ищет ли утоления в чувственном мире или в духовном, – в том и другом случае влечет душу из круга телесной жизни в вечность» (из Сборника Киевской Академии).

Раз с сумкою упал в пропасть, и если б не повис на дереве, то разбился бы до смерти. Едва вылез оттуда весь облитый кровью. Немалое время находился от того в болезни.

Было и многое другое, но чтобы протяжением речи не утрудить внимания, нужно покрыть молчанием все прочие случаи, бывшие со мною в жизни. Конец же сего слова тот, что во всех приключениях и смертных опасностях дивно и вышеестественно всегда хранила меня всемогущая десница Вышнего. Так что вполне сбылось на мне слово Священного Писания: сице, глаголет Господь Бог, Святый Израилев, Аз пред тобою предъиду, врата медные сокрушу, верии адовы сотру, горы уровняю и стропотные пути гладкими сделаю . Или, как гласит другое изречение Священного Писания: не бойся! Сыне Мой Иакове, рабе Мой Израилю, не бойся! Яко избавих тя, прозвах тя именем Моим, яко Мой еси ты. И аще проходиши сквозе воду – с тобою есмь, и реки не покроют тебя, и аще сквозь огонь пройдеши, не сожжешися и пламень не попалит тебя. Яко Аз Господь Бог твой, Святый Израилев, спасаяй тя (Ис.41,8-10).

И действительно, по слову святого Исаака Сирского, нигде человек так явственно и осязательно не увидит над собою чудный промысел Божий, как в пустыне, в стране, лишенной всякого человеческого утешения, в трудных обстоятельствах жизни, где не может помочь никакая земная сила; здесь всегда царственно и господственно являет Господь силу Свою и простирает Свою спасающую десницу. О сем промысле Божием прекрасно и чудно рассуждает святой Исаак Сирский духовными очами своего сердца, ежечасно видевший его в своем пустынном безмолвии.

Похвала Кавказской пустыне. Что нужно иметь тому, кто желает жить в пустыне. В чем состоит внутреннее содержание этой жизни

Говоря о пустыне и о жизни в ней, говорим отнюдь не для всех, а только для некоторых из нас, имеющих в душах своих семя этой жизни, то есть прирожденную наклонность к уединению, молчанию, удалению от людей – вообще способность к сосредоточенной, внутренней жизни. А это, как известно, есть особенный класс людей, не совсем похожий на прочих. Большинство людей живет во вне, а разумный пустынник пребывает внутрь себя, храня чистые помыслы ума своего и святые чувства сердца; стоит пред лицом Бога, Которого и зрит по среде сердца своего, как говорит о себе святой пророк Илия: жив Господь сил, Ему же предстою днесь (3 Цар.18,15).

Для того, чтобы жить с пользою в пустыне, необходимо предварительно ознакомится со всем ходом монашеской жизни: узнать ее уставы и все положения, совершение служб, и быть опытным во всех делах монашеской жизни и во всем в ней поведении. Но и это все еще есть только внешнее, как ограда для церкви, потому что еще более нужно быть искусным в мысленной брани обладать умением поборать вражеские помыслы, оружием к побеждению коих служит Иисусова молитва, обучение коей необходимо должно быть начато далеко до вступления в пустыню и доведено, по крайней мере, до половины ее преуспеяния.

Нужно познать свою крайне решительную немощь во всем, касающемся духовного дела и вообще всего, что относится к созиданию нашего спасения и, по мере сего сознания, крепко восчувствовать всю нужду и совершенную необходимость в Божией помощи и просить ее всем сердцем и всею крепостию своих сил – в несомненной надежде, что хотением не хотящий смерти грешника (Иез.33,11), Господь никогда не презрит молитву молящегося, как и Сам говорит Он во Священном Своем Евангелии: всяк просяй приемлет, ищущий находит и стучащему отворится (Мф.7,8). Видится к крайнему прискорбию и сожалению, что почти без плода, или с малою пользою живут в пустыне все те из нас, которые пошли сюда, сами, не зная зачем. Ради них терпит многое поношение этот возвышеннейший духовный чин монашеской жизни, который, в порядках духовного преуспеяния, занимает самую высшую степень, если только, конечно, идет правильно, законно и свойственно своему назначению.

Они, не зная того, какая цель пустыни и чего нужно здесь достигнуть, вдаются в разные работы, их почитая преимущественным делом своим, говоря, что наше спасение в работе, и тем закрывают истинный путь пустынной жизни, служа соблазном и претыканием для немощнейших собратий.

Они не знают, что говорит о сем святой Исаак Сирин: «если мы будем жить согласно своему званию, то мир, как раб, будет служить нам, принося все потребное для жизни телесной».

Содержанием пустынной жизни служит непрестанное упражнение Иисусовою молитвою, согласно учению святого Иоанна Лествичника, что «безмолвие есть непрестанная служба Богу». Самое правило монашеское должно подчиняться ее действию, то есть если она царственно пребывает в душе и течет потоками непрестающего движения, увлекая за собою все душевные силы, или – вернее всего – нашего внутреннего человека, то тогда, по учению святых отцов, никак не нужно внимать своему правилу, но пребывать в молитве сей, как бы в пучине Божественного пресыщения. Это состояние есть выше всех наших подвигов и занятия. Оно есть цель, к достижению которой направляется вся монашеская жизнь, так что если кто из нас обилует сею молитвенною благодатью, то ему вовсе нет нужды исполнять свое правило, которое служит только средством к этому.

И вот наш совет пустыннику: пребывай в сей молитве, и она покажет тебе весь путь ко спасению, как придти к Богу.

Она покажет тебе смущением сердца, его болезнию и тяготою, что ей вредно и к спасению неполезно, также покажет светло радостным состоянием души, когда правильно течешь ты по пути своему. Она есть духовный свет, который померкает при малейшем допущении чего-либо неугодного Богу, но ярко сияет блистаниями неугасимого радования, когда право стоишь ты пред Богом; чистыми хранишь помыслы свои и во святыне содержишь чувства сердца своего и зришь Бога – Создателя своего во святилище души своей. Следовательно, живя в пустыне, всякому из нас необходимо нужно всем усердием и крепостию сил своих внимать внутренней Иисусовой молитве, и она, как путеводная звезда, незаблудно поведет нас к пристанищу вечного спасения.

Если пустынник будет чужд умного делания, то есть занятия Иисусовой молитвою, то он, по слову святого Серафима Саровского: «есть обожжённая головешка» и осудится больше всех людей, как взявший на себя высокое звание пустынника, оказался негодным. Поэтому все пустынники необходимо должны быть делателями Иисусовой молитвы, опытны в ней, могущие всякому вопрошающему сказать все, касающееся ее производства.

И, стало быть, пустыня не для всех, а только для избранников, кои предварительною жизнию достаточно подготовились ко внутренней с Богом жизни.