Чтение онлайн

Описывая это состояние сердца, святой отец говорит: «любовь к Богу естественно горяча, и когда нападает на кого без меры, делает душу ту восторженною. Поэтому сердце, ощутившего любовь сию, не может вмещать и выносить ее, но по мере качества нашедшей на него любви усматривается в нем необычайное изменение. И вот ощутительные признаки сей любви: лице у человека делается огненным и радостным, и тело его согревается. Отступает от него страх и стыд, и делается он как бы восторженным. Сила, собирающая во едино ум, бежит от него, и бывает он как бы изумленным. Страшную смерть почитает он радостию; созерцание ума его никак не допускает какого-либо пресечения в помышлении о небесном. И в отсутствии (уединении), незримый никем, он беседует, как присутствующий (как бы кто с ним присутствовал). Ведение и видение его естественные преходят, и не ощущает он чувственным образом движения, возбуждаемого в нем предметами, потому что хотя и делает что, но совершенно того не чувствует, так как ум его парит в созерцании и мысль его как бы всегда беседует с кем другим.

Сим духовным упоением упоевались некогда апостолы, мученики, подвижники и дивные совершали дела (слово 73,с.528-529). Упоенное любовью к Богу сердце человека возгорается о птицах, о животных, о демонах и о всех вообще тварях, о разумных и неразумных, злых и добрых. При воспоминании о них и при воззрении на них очи у человека исторгают слезы. От великой и сильной жалости, объемлющей сердце, оно умиляется, и человек не может вынести, или слышать, или видеть какого-либо вреда или малой печали, претерпеваемых тварию. А потому и о безсловесных и о врагах истины, и о делающих ему вред со слезами приносит молитву, что бы сохранились и были они помилованы, а также и о естестве пресмыкающихся молится с великою жалостию, какая без меры возбуждается в его сердце, до уподобления в этом Богу. Такой человек если десятикратно в день будет предан на сожжение за любовь к людям, не удовлетворяется тем, как Моисей говорил Богу: аще убо оставиши им грех, остави; аще же ни – изглади и мя из книги, в нюже вписал еси (Исх.32,32), и как говорит блаженный Павел: молил бых ся аз отлучен быти от Христа по братий моей (Рим.9,3), и еще: ныне радуюся в скорбях о вас язычниках (Кол.1,24)».

Рассказывают также об Авве Агафоне, будто бы он сказал: желал бы я найти прокаженного и взять у него тело его, а ему отдать свое (сл.48,с.298-302). Такою всеобъемлющею любовию поглощается и плотский человек, боящийся заколения, и душевный – боящийся Суда Божия; остается же, так сказать, один духовный человек, который, будучи исполнен несказанным блаженством любви и созерцания, приобретает полную несомненность упования своего, то есть опытно убеждается в существовании неизреченных благ, уготованных Богом и ему, и всем любящим своего Создателя (сл.38.с.233; сл.80.с.562-563). Вследствии такого несомненного своего упования, он всегда пребывает в глубоком покое, так что если бы небо прильнуло к земле, он и тогда не ужаснулся бы (сл.48.с.38). Само собою разумеется, что при таком состоянии человека, никакая страсть не может нарушить его душевного мира и возмутить тишины его сердца.

Другие писатели говорят о любви тоже в сильных неподражаемых изображениях: «нет ничего на небе и на земле сладостнее, возвышенное, всеобъятнее, привлекательнее, сильнее и лучше любви, потому что любовь рождена от Бога и нигде не может успокоиться как только в Боге, – превысшем всего созданного. Кто любит, тот стремится, летит, радуется, от всего свободен, ничем не удерживается; за все отдает все, и во всех обладает всем, потому что успокоивается превыше всего – в едином Верховном Благе, из Которого исходит всякое благо. Любовь не знает меры и пламенеет паче всякой меры. Она не чувствует бремени, ни во что вменяет труды, берет на себя более, чем может понести, не рассуждает о возможности, потому что все почитает для себя возможным. Любовь всегда бодрственна и в самом сне она не спит, утомляемая – не изнемогает, утесняемая – не стесняется, но подобно живому пламени и горящей, пылающей свече, стремится выспрь и все проникает безпрепятственно. Кто любит, тот разумеет силу вопиющего гласа любви. Да обладает мною любовь, и от безмерного воспламенения и восторга стану я выше себя самого. Воспою песнь любви, последую за тобою, возлюбленным моим, в горняя. Пусть исчезнет душа моя в хвале твоей, торжествуя от любви. Великое дело и подлинно великое благо – любовь. Она одна всякое бремя делает легким и равнодушно переносит все неприятности в жизни.

Если желаешь быть истинно блаженным, то один Бог – любовь безконечная – должен быть твоим последним и верховным благом. В Боге, как в живом источнике, все – и малый и великий, богатый и убогий, почерпают воду живую, и кто добровольно и охотно Ему служит, тот приемлет благодать на благодать. Никаким временным благом нельзя насытить душу, потому что она сотворена не для наслаждения временным, хотя бы обладала она всеми сотворенными благами, и то не могла бы быть счастлива и блаженна. Человек благоговейный всюду носит с собою Утешителя своего Иисуса и взывает к Нему: со мною буди, Господи Иисусе, на всяком месте и во всякое время . – Да будет мне утешением лишится всякого человеческого утешения (из своего сборника, в который записывались мысли при чтении мною разных книг, без означения их авторов).

Сидит Авраам, праотец Христа по плоти, у двери кущи своей и прилежно смотрит по дороге во все стороны – не увидит ли проходящего странника, дабы взять его к себе в дом, угостить и упокоить. Ибо сердце его горит и пламенеет любовью к ближнему. И вот, к невообразимой радости, видит – вдали показались три страннника. Спешит старец навстречу дорогим гостям, падает на колена и, простирая к ним руки, молит, говоря: господине мои! … аще обретох благодать пред Вами, не мините раба своего, но зайдите в хижину мою и препокойтесь у меня . А сам, презирая свою столетнюю дряхлость, спешно бежит к жене своей Сарре: скорее , говорит, замеси муки и сотвори опресноки и опять скорейшим движением спешит к своему стаду, чтобы взять наилучшего, упитанного овна и приготовить вкусный обед для дорогих гостей, никак ему не знаемых.

Вот совершенный и редкий пример любви к ближним!… Указывая на сие, святой апостол говорит: страннолюбия не забывайте, ибо нецыи не ведавшия странноприяша Ангелы (Евр.13,2). И ради таковой любви к ближним наречен был друг Божий, приял великие обетования Божии и видел день Господень в прообразе – когда вознес на жертву, по повелению Господа, возлюбленного сына своего Исаака. О сем говорит евреям Сам Господь Иисус Христос: Авраам, отец ваш … видел день Мой и возрадовался (Ин.8,56).

И рече Моисей ко Господу: велик грех согрешил народ сей. Но если оставишь им грех сей, то оставь, а если же нет, то и меня изгладь из книги, в которую вписал (Исх.32,32).

Велик и сей пример любви к братиям и неподражаем. И это тоже в Ветхом Законе, когда свет благодатный еще так мало просиявал даже и в избранном роде еврейском. И притек юноша, возвести Моисею и рече, глаголя: Елдад и Модад пророчествуют в полцех. И отвещав Иисус Навин, предстояй Моисею: господин мой Моисей! запрети им. И рече ему Моисей: еда ревнуеши ты мне; и кто даст всем людем Господним быти пророки, егда даст Господь Духа Своего на них! (Числ.11,27-29). Так Моисей, обладая совершенною любовию к ближним, хотел, чтобы все люди Божии – народ еврейский – были пророками. Такова искренняя любовь: расширяя сердце необъятным пространством, она хочет вместить в себя всех и все. Хождах в широте , – говорит богоотец пророк Давид, – яко заповеди Твоя взысках (Пс.118,45). Святой апостол Павел вмещал в сердце своем и иудеев и язычников и всех людей. Сердце наше распространися к вам, Коринфяне , – писал он к ним, – не тесно вмещаетеся в нем (2 Кор.6,11-12).

Не таково сердце человека грешника. Оно настолько узко и тесно, что в нем едва только находится место для одного самолюбия. Не расширяясь взаимообщением с ближними и любовию, оно имеет в себе вместимости только для себя одного. А это что за жизнь?… Между тем сердце наше имеет предназначение вместить в себя не только людей, другов и недругов и всякую добродетель, но Самого Всемогущего и безпредельного Господа Бога. И только здесь оно получает свое полное удовлетворение и насыщение своей алчбы и жажды, которого напрасно ищет в вещах мира сего – суетного и прелестного.

Иже во святых, преподобный отец наш Великий Варсонофий говорит о себе, как написано в его книге: «дух мой усердствует сказать Господу: или введи в Царствие Твое и чад моих духовных вместе со мною, или и меня исключи из него».

Отрадны сердцу нашему сии дивные повести и превожделенно слышание о них, как о вещах преславных, радостных, восхищающих и увеселяющих. Стало быть, видела земля на себе семя святое и прежде Христова пришествия, а тем более по Его к нам пришествии. Но все эти примеры суть не более, как искры противу незаходимого вечного света, и капли противу тех безпредельных океанов любви, кои неистощимо текли в сердце Сына Человеческого.