Чтение онлайн

Тарин понимал, что все их страдания — лишь его вина. Это страшная неизбывная цена его давней глупости. Что за безумие на него накатило десять лет назад, когда он без памяти влюбился в проклятую ведьму? И ведь действительно влюбился, эта хитрая гадина проверила его колдовским способом, подозревая в корысти. Сдалась ему стареющая иноземка, пусть богатая, пусть загадочная, но все же почти на пятнадцать лет старше. И ведь не околдован был. Зачем бы ей иначе его проверять, если бы сама чары любовные наложила? Да и к чему привораживать простого парня, пусть ладного и пригожего, но бедного и безродного, когда можно выбрать в мужья кого пожелаешь?

Нет, Тарин Ворни сам прыгнул в эту пропасть, добровольно и чуть ли не с радостью. Он ведь и правда любил эту женщину, пусть и недолго. Энлил, эта ведьма-чужестранка, запала ему в сердце с первого взгляда. Сейчас он уже не понимал, что его так поразило в ней. Скорее всего, дело было во внешности — яркой, вызывающей, чужой красоте. Нельзя сказать, что сегодня его жена выглядела сильно старше или хуже, чем десять лет назад, когда поразила воображение бедного паренька — племянника купца, сдававшего в аренду дома в Руджии, один из которых колдунья выбрала для себя. Она была почти так же хороша годы спустя, только вот любовь давным-давно стала ненавистью.

Кто знает, как бы все сложилось, относись к нему Энлил иначе. Нет, сначала она была очень благосклонна. Согласилась стать его возлюбленной, а после даже женой, предварительно проверив, не ищет ли он союза с целью завладеть ее богатством, нажитым колдовским ремеслом. Ни молодость любовника, ни его безродность не остановили ведьму — она вышла замуж за племянника купца. А Тарин был на вершине блаженства. Он получил и желанную женщину, о которой мечтал, и познал прелести богатой и праздной жизни. Однако очень скоро Энлил дала понять кем, а точнее, чем для нее является молодой муж.

О, эта стерва никогда не любила его. Тарин, который и до свадьбы вполне устраивал колдунью как любовник, став мужем, по ее настоянию принял на себя обязанности по управлению хозяйством. Это Энлил так называла, а на деле Тарин заменял управляющего, посыльного, дворецкого — короче, был мальчиком на побегушках. Ведьма никогда не стеснялась унижать супруга при посторонних. Он подавал им еду и напитки, выполнял мелкие поручения хозяйки, а тем, кто умудрялся вызвать расположение Энлил, она доверительно сообщала, что ее новый муж — очень полезный в хозяйстве мальчик.

Не так уж много времени прошло до того момента, как страстная любовь обратилась в жгучую ненависть. Странно, что женушка никогда больше не проверяла Тарина магическим способом на предмет испытываемых им чувств. Она, живя с ним долгие годы, и не догадывалась, что муж, низведенный до положения прислуги, ненавидит ее и жаждет ее смерти. Кстати, возможная смерть Энлил была той единственной, но прочной нитью, которая держала Тарина рядом с колдуньей все эти годы. Никто иной, как супруг, должен был унаследовать дом, который ведьма давным-давно выкупила в собственность, и все ее отнюдь не малые капиталы, о размерах которых он доподлинно знал, поскольку вел финансовые дела жены. Возможность рано или поздно стать богачом стоила того, чтобы демонстрировать свою полезность, притворяясь изо дня в день покорным и любящим. Но годы шли, Энлил не только не собиралась умирать, но даже ни разу не заболела и практически не старела. Скорее всего, этим ведьма была обязана своей магии. А Тарин слишком поздно понял, что его ожидания напрасны и что годы потрачены зря. Лучшие годы его молодости! Конечно, сейчас он еще выглядит моложе жены, но пройдет не так уж много лет, и они будут казаться ровесниками, а потом — Тарин с ужасом осознавал это — он будет смотреться старше ее, начнет болеть и угасать, а проклятая колдунья будет все так же свежа и хороша. Старость обойдет Энлил, зато всей своей неумолимой тяжестью обрушится на ее глупца мужа. Самое страшное, что Тарин так и не жил! Волшебная гадина высосала его молодость, теперь пьет зрелость, даже не догадываясь, на какую беспросветную тоску обрекает того, кто когда-то так сильно ее любил.

Однако именно любовь, когда-то сбросившая несчастного парня со скалы, спустя десятилетие, насытившись его страданиями, дала ему надежду на спасение, придав пустой жизни новый смысл. Смыслом этим стала молодая женщина с нежным узким личиком, белокурыми косами и ореховыми глазами, явившаяся однажды к его жене. Сама Омиза не нуждалась в колдовских услугах, она сопровождала сестру — толстую вульгарную купчиху, от которой сбежал муж. Мужа требовалось срочно вернуть в лоно семьи, и, очевидно, все средства, кроме магии, были испробованы и не принесли желаемого результата.

Омиза не была красавицей, но внешность ее, милая и трогательная, с первого взгляда пришлась Тарину по душе, может быть, оттого, что являла противоположность яркой и броской красоте его жены. Однако искренней симпатией к гостье муж колдуньи проникся, случайно подглядев, как в саду Омизу отчитывала ее сестрица-купчиха.

— Что значит «уйдем отсюда»?! — толстуха умудрялась визжать шепотом, вероятно, чтоб не услышала хозяйка. — Я тебя для чего с собой позвала? Для поддержки! Думаешь, ты мне для того тут нужна, чтоб выслушивать, как тебе страшно и не по себе? Мне самой страшно, дурочка этакая, и не смей меня пугать еще больше. Мне без этой ведьмы никак не обойтись. Это ты, мужа схоронив, уже третий год одна прозябаешь, а я так не хочу, поняла?

Белокурая спутница купчихи молча и покорно выслушивала упреки, склонив голову. А Тарин, невидимый для обеих женщин, глядя на эту сцену, почувствовал истинное родство если не душ, то судеб. Их обоих унижали, использовали, с их мнением не считались, в них видели не людей, а что-то среднее между прислугой и полезной вещью. С этого момента хрупкая женщина со светлыми косами стала ему близка и необходима.

Тарин любил в своей жизни дважды, и оба раза влюблялся практически с первого взгляда, да так сильно, что горы готов был своротить, лишь бы цели своей достигнуть. В первый раз достиг и жалел об этом много лет. Вторая же любовь пришла к нему как очищение от первой, как дверь в новый мир, как свобода после долгой неволи. Со всей страстью отдался Тарин новому чувству. Без особого труда разыскав молодую вдову Омизу Венайл, он покорил ее своей пылкой страстью. В день своего визита к Энлил Омиза хоть и видела его мельком, но не запомнила, как не запоминают лакеев, открывающих двери, или дворецких, зовущих к обеду. Сестра ее, Гедрика, еще не раз приходила к колдунье по своему делу, но уже одна. Так что возлюбленная Тарина понятия не имела, кто он такой.

Мужчина, пойманный в ловушку скоропостижного и несчастного брака, мечтал жениться на избраннице своего сердца и не раз говорил ей об этом. Невозможность же выполнить свое самое горячее желание Тарин объяснял Омизе зависимостью от богатой тетки, в услужении которой он находится много лет и чье наследство должно со временем сделать его богатым человеком. Вообще он практически верно описывал возлюбленной свое положение, лишь заменяя в рассказах жену на тетку. Омиза, которой постоянно помыкала старшая сестра, прекрасно понимала любимого, и все же чем дольше длились их отношения, тем чаще намекала, что, возможно, бедность в достойном браке лучше вечного положения любовников в ожидании призрачного богатства злой родственницы. Будь Тарин действительно племянником тетки-тиранши, он давно бы сбежал от нее и женился на Омизе, но он-то был мужем…

Впрочем, и это обстоятельство не удалось скрывать вечно. Толстая Гедрика однажды застала младшую сестру с возлюбленным и не преминула обнаружить тот факт, что любовник дурочки Омизы — не кто иной, как молодой муж колдуньи Энлил, которая, к слову сказать, вернула нерадивого Гедрикиного супруга обратно в семью.

Узнав правду, гордая Омиза безжалостно разорвала связь с Тарином, и теперь он частенько ошивался под ее окнами вечера напролет, но она не удостаивала его и словом. Однако перестать приходить в небогатый квартал, где жила его любовь, было выше сил отвергнутого мужчины. Пусть обратный путь оттуда до Руджии занимал немало времени, пусть в последнее время по Вельтане ползли слухи о загадочных ночных убийствах — ничто не могло удержать Тарина от желания хоть издали увидеть Омизу.