Чтение онлайн

Она передернула плечами.

— Думаю, меня больше всего интересует, где вы с женой поселитесь в Лондоне.

Он улыбнулся:

— Боюсь, она не англофилка. Она останется дома.

Анна кивнула. И перед ней возникла Софи Вагнер, сидящая возле телефона в своей манхэттенской квартире, торопящая время в ожидании звонка, а все звонки не от него.

— Почему в Лондоне? — сказала она. — Почему не в Нью-Йорке?

Он нахмурился.

— Нью-Йорке? Почему ты вдруг подумала о Нью-Йорке?

Она пожала плечами.

— Не знаю. Считала, что там большие возможности для торговли изобразительным искусством.

Он помолчал.

— Не для меня. Так что бы ты сказала? В смысле — если это произойдет? Смогу я в таком случае познакомиться с твоей дочерью?

— Не знаю, Сэмюел. Мне надо это обдумать.

— Понятно. — Он слегка кивнул. — Ну, строго говоря, это еще неточно — пока что мне просто идея в голову пришла.

Где-то за окном вдруг защебетали две певчие птахи, опрометчивый шаг в стране, где уже не одну сотню лет господствует эпикурейское представление о том, что чем птичка меньше, тем она вкуснее. А может, и они разбирались в часах и потому выбрали это время, что знали: бравые итальянские охотники еще долго будут нежиться в постели и не пробудилось в них еще желание вышибить из птичек мозги, чтобы жарить крохотные тушки, насаживая их на рашпиль в супермаркете.

Какое редкое и ценное благо точно знать, когда за тобой охотятся, а когда ты в безопасности!

— А сейчас мне надо выспаться, — сказала она, чмокнув его в губы. — Час-другой поспать.

Он кивнул, но не шевельнулся, по-прежнему продолжая глядеть вниз, на нее. Она закрыла глаза, а когда через несколько секунд открыла их, он все еще смотрел. Она улыбнулась.

— Ты ничего?

— Ничего, ничего. Прекрасно. Просто думал, что еще надо сделать. Ты спи. Я разбужу тебя, когда надо будет уезжать.

— Ты что, встать хочешь? — Она сама не понимала, чувствует ли огорчение или радость.

— Я выспался и думаю, мне не заснуть. А ты давай, действуй. В нашем распоряжении целый день. Можно не торопиться.

— А что ты будешь делать? — спросила она, глядя, как он влезает в брюки, натягивает свитер, и ощущая, как все эти движения почему-то вызывают в ней невыносимую горечь; так бывает, когда перестает действовать укол морфия и человека вновь охватывает острая боль от открытой кровоточащей раны. Что это? — всполошилась она. Куда девалась недавняя безучастность?

— О, я выйду и посижу немного в вестибюле. Взгляну, как там насчет раннего завтрака. Может быть, осмотрю церковь — в путеводителе говорится, что церковь эта замечательная, и поищу, где бы нам с тобой пообедать.

Все потому, что это конец, думала она. Позади и наслаждение, и боль, покончено с сексом, влечением, близостью. Все перечеркнуто простым надеванием одежды. И так как оставалось лишь одно — предательству и обману, в чем бы они ни заключались, не дано было стереть из памяти силу и восторг того, что она испытала ранее, как бы она ни тщилась это забыть. Когда она это поняла, то на какой-то краткий миг ей захотелось даже опять поверить в прежнюю ложь, только пусть остается.

Он подошел к кровати, на ходу натягивая пиджак, и коснулся губами ее губ:

— Выспись хорошенько. До скорого.

И, подхватив портфель, он поспешил прочь из комнаты.

Передвинувшись на свой край кровати, она лежала, разглядывая комнату, пытаясь побороть мучительную боль или дышать вопреки ей, как ее когда-то обучили в отношении боли физической — способ этот помогал вместить боль и справляться с нею. Она сосредоточилась на окне, куда украдкой вползал новый день. Пока она лежала без движения, рассвет убыстрил свой ход, в комнату стал проникать белесый, как сахарная вата, свет, растворявший серый сумрак, свет тонкий и нежный, как на полотне художника. Внезапно в ее памяти всплыла восстановленная миниатюра с дарохранительницы — Мадонна держит тело на коленях, тело Христа, и ее одежды — ярко-красные и синие — оттеняют мертвенную бледность усопшего. Художник сумел передать даже тяжесть мертвой плоти, чуть пригибающую Мадонну к земле, чтобы после ей воспрянуть к небесам. Извечная история — мужское тело и женщина, призванная его обхаживать. История, еще не законченная.

Я проснулась в пустой постели и тут же услышала громкий хохот Лили, перекрывавший писклявую сумятицу писклявых голосов из мультиков. Почему взрослые не способны так смеяться? В чем тут дело — в устройстве гортани или в особенностях души? Чувствовала я себя, будто не спала всю ночь, как, собственно, и было на самом деле.

В гостиной Лили свернулась под пуховиком, держа перед собой миску с кукурузными хлопьями, в глазах ее посверкивали огонечки Коварных Крыс, и Анджелина (моя и ее любимица) закатывала очередной скандал. Я прикрыла дверь, ведущую к этой судорожной попытке прогнать скверное настроение.

В кухне Пол, стоя в открытой двери, курил в сад. Он тыщу лет как бросил курить, но задавать ему вопросы сейчас было не время. Завидев меня, он швырнул окурок в кусты — жестом, в былые времена предназначавшимся для сведения с ума юношей. Но теперь Пол был женатым мужчиной, и мужчиной крайне озабоченным.

— Привет. Как спала?

— Ужасно, — ответила я, включая в розетку чайник и грея, как над костром, на нем руки, пока их не стало жечь.

— Ну да. Как и я. — И после паузы: — Из полиции звонили.

Я вскинула голову:

— Когда?

Сегодня утром. Примерно в полдесятого.

Ну и?..

— А ничего. Они проверили все сегодняшние и завтрашние рейсы из Пизы и Флоренции. Ни на одном она не резервировала место.

Я промолчала. Что тут скажешь?

— Но они отыскали отель, в котором она останавливалась. Через паспортный компьютер. Отель Корри. На виа Фьязолани, кажется? Недалеко от собора, да?

— Понятия не имею. А о ней что они там сказали?

— Что она выписалась во вторник во второй половине дня, как и собиралась.

— И сказала, куда едет?

— Нет. Они полагали, что в аэропорт. Девушка-дежурная сказала, что Анна просила ее вызвать такси. Куда — она не помнит. И даже вроде бы не знала этого.

— И она видела, что Анна уехала?

Он кивнул. Внезапно меня охватило былое возбуждение. Как если бы в этой обрывочной информации содержался ответ на все вопросы.

— Так, значит, все, что им требуется, это разыскать такси?

— Не так все просто. В таксопарке, куда дежурная позвонила, ей сказали, что придется ждать, и Анна просила ее не беспокоиться. Сказала, что поймает такси на улице.