Чтение онлайн

Я рассказываю ему о любви, а Рентон говорит, что любви не существует, это как религия, и, это самое, государству нужно, чтобы ты верил в это дерьмо, для того чтобы можно было тобой управлять и ебать тебе мозги… некоторые чуваки просто не могут жить без политики, да… но он меня не расстроил… потому что, это самое, он сам в это не верит… потому что… потому что мы ржём надо всем, что видим… шизанутая чувиха за стойкой со вздувшимися венами на шее… английская фестивальная снобша, у которой такой вид, будто кто-то только что пёрнул у неё под носом…

Дохлый говорит:

— Пошли на «Луга», вломим пизды Бегби с Метти… конченые зануды, гопота, чмошники!

— Это рис-кованно, котик… он же, это самое, психованный… — говорю я.

— Сделаем это для наших болельщиков, — говорит Рентс. Они с Дохлым прочитали это в программке «Хибсов», рекламирующей отборочный тур чемпионата по футболу острова Мэн. Там была фотография главного форварда «Хибсов» Алека Миллера, напрочь обкуренного, с подписью типа: «Сделаем это для наших болельщиков». Они всегда это повторяют… когда закинутся.

Мы выплываем из бара и чешем на «Луга». Мы запеваем, подражая типа Синатре, с утрированным американско-ну-йокским акцентом.

Это самое, навстречу нам идут две девицы… мы их знаем… типа малютки Розанна и Джилл… сладенькие кошечки, из этой мажорской школы, то ли «Гиллеспи», то ли «Мэри Эрскин»… они отвисают, это самое, в «Сазерне», типа музычка, наркота, приключения…

…Дохлый вытягивает руки и типа как сжимает малютку Джилл в медвежьих объятьях, а Рентс делает то же самое с Розанной… мне остаётся только смотреть, это самое, на тучки, как мистер Лишний Хуй на съезде блядей.

Они зажимаются. Это жестоко, чувак, очень жестоко. Рентс отрывается первым, но продолжает обнимать Розанну… С Рентсом был один типа прикол, это самое… помнишь… та чувиха, ну, которую он снял в «Доноване», оказалась несовершеннолетней. Как её звали, Диана? Ух и котяра, этот Рентс. А Дохлый, ну, Дохлый, это самое, зажимает малютку Джилл под деревом.

— Как дела, цыпка? Чё делаешь? — спрашивает он её.

— Иду в «Сазерн», — говорит она, немного обкуренная… слегка обкуренная принцесска, еврейская? Личико как картинка… вау, эти девицы хотят казаться крутыми, но чуть-чуть нервничают в присутствии Рентса и Дохлого. Они разрешают этим удолбанным торчковым суперзвёздам делать с собой, это самое, всё, что угодно. Если б они и вправду были крутыми, то залепили бы им по фейсу, это самое, и смотрели бы, как эти ублюдки собирают свои косточки. Эти девицы просто играют… проходят этап «Задрочи своих папиков-мажоров»… но Рентон этим не воспользуется, я ручаюсь, он уже раз воспользовался, ну а Дохлый — это другое дело. Он уже засунул руки малютке Джилл в джинсы…

— Знаем мы вас, девчонки, вот вы где наркоту прячете…

— Саймон! У меня ничего нет! Саймон! Саааймон!

Он понимает, что девица сдрейфила, и типа отпускает её. Все нервно смеются, пытаясь сделать вид, что это был просто такой прикол, это самое, потом они уходят.

— Может, ещё увидимся сегодня, цыпки! — кричит Дохлый им вдогонку.

— Ага… в «Сазерне», — отвечает Джилл, пятясь.

Дохлый, это самое, типа как хлопает себя по ляжке:

— Надо было повести этих сосок на флэт и отдрючить до потери пульса. Молодые шлюшки ебутся, как кролики, — он говорит типа как сам с собой.

Вдруг Рентс как закричит и начинает тыкать куда-то пальцем.

— Сай! У тебя под ногами белка, блядь! Убей её!

Дохлый стоит ближе всего и пытается подманить её, но белка отбегает в сторонку, это самое, причудливо выгибаясь всем телом. Волшебный серебряный зверёк… Да?

Рентс хватает камень и швыряет им в белку. Мне становится, это самое, дурно, аж сердце замирает, когда камень со свистом пролетает мимо. Он поднимает другой, хохоча, как маньяк, но я его останавливаю.

— Брось, чувак. Она ж, это самое, никого не трогает! — Я ненавижу Марка за то, что он издевается над животными… это нехорошо. Если тебе нравится обижать этих крох, то как ты полюбишь другого человека… в смысле… на что тогда надеяться? Белка типа такая пиздатая. Она занимается своими делами. Она свободна. Может, поэтому Рентс их терпеть не может. Белка свободна, чувак.

Рентс продолжает смеяться, пока я держу его. Две мажористые бабы косятся на нас, проходя мимо. Им, это самое, противно. У Рентса загораются глаза.

— ЛОВИ ГАДА! — кричит он Дохлому, так чтобы бабы могли слышать. — ЗАВЕРНИ ЕЁ В ЦЕЛЛОФАН, ЧТОБ ОНА НЕ РАЗВАЛИЛАСЬ, КОГДА БУДЕШЬ ЕЁ ЕБАТЬ!

Белка убегает от Дохлого, но бабы оборачиваются и смотрят на нас с отвращением, будто мы кусок говна, да? Теперь я тоже начинаю смеяться, но Рентса не отпускаю.

— Куда эта ёбаная манда пялится? Ебучая карга из кофейни! — громко кричит Рентс, чтобы его услышали бабы.

Они оборачиваются и ускоряют шаг. Дохлый орёт:

— ПОШЛА НА ХУЙ, ПИЗДА ИЗ ПУСТЫНИ ГОБИ! — потом поворачивается к нам и говорит: — Не знаю, кого эти старые клячи собираются снять. На них же никто не позарится, даже здесь и в это время. Да я лучше засуну свой член между двумя кусками наждачки.

— Нье пьиздьи! Ты б даже рассвет выебал, кабы на нём волосня росла, — говорит Рентон.

По— моему, он пожалел о том, что сказал, это самое, потому что Доун, или «Рассвет», звали Леслину девочку, которая задохнулась в кроватке и всё такое, это самое, и все типа знали, что этот бэбик был как бы от Дохлого…

Но Дохлый сказал только:

— Не пизди, хуесос. Ты просто обычная дворняга. Всех чувих, которых я ебал, а их было о-го-го сколько, стоило выебать.

Помню, как Дохлый нажрался и потащил домой ту девицу из Стенхауса… нельзя сказать, это самое, что в ней было что-то особенное… наверно, у каждого чувака есть типа своя ахиллесова пята, да.

— Э, а помнишь ту кралю из Стенхауса, э, как бишь её?

— А ты бы вообще помалкивал! Ты б не снял шлюху, если б даже зажал свой хуй между карточками «Америкэн Экспресс» и «Эксесс».