Чтение онлайн

— Расскажешь? — облизав губы, елейно спросил тот.

— А тебе очень этого хочется? — Потёмкин хитро сощурился.

— Ага, — Джорджик быстро-быстро закивал большой головой, сидящей на тонкой шее.

— Посмотрим… — лицо охранника изменилось, приняло обиженное выражение, как будто его только что жестоко обманули. — Но шанс есть. Подумай об этом. — Джордж заулыбался, словно понял намёк. Так, и этот на крючке. Немного поработать, и будет своим в доску. Осталось сложить ещё пару комбинаций, и можно будет претворять план в жизнь. Игорь подмигнул охраннику и отошёл внутрь камеры.

Девушка вновь сидела у стены, но теперь на койке не было ножа. Что ж, первая фаза лечения завершилась, можно приступать ко второй. Главное сейчас — дать Ольге понять, что, хочет она того или нет, но ей придётся выбраться из скорлупы и начать содействовать лекарю. Кашель не прошёл, инфекция всё ещё пыталась побороть организм, поэтому надо действовать быстро и решительно, пусть и против её воли.

Игорь медленно приблизился к девушке, которая сразу же напряглась, выставив вперёд нож. Короткий клинок, сверкнувший в слабом свете, в руках безумца мог стать опасным оружием. А с той психологической травмой, которой наградил девушку отец, она была подобна зверям, бродящим сейчас за воротами.

— Не подходи ко мне! — снова начала она.

— Эй, тихо, спокойно… Не поранься!

— НЕ-ПО-ДХО-ДИ-КО-МНЕ!

— Слушай, Оль, я тебе не враг, но могу и руку сломать для профилактики… — сказал Потёмкин негромко, ласково, очень нежно.

Эти слова странным образом подействовали на девушку. На что, собственно, и рассчитывал Игорь. В испуганных глазах сначала отпечаталось удивление: откуда этот странный мужчина, которого она видела первый раз в своей жизни, знает, как её зовут? Угадал? Потом удивление сменилось недоверием и яростью. Девушка вскочила, словно пружина, метнула руку с ножом, стараясь попасть мужчине в горло, но лекаря уже на месте не было. Лишь большая, грубая ладонь перехватила и сжала запястье, отчего нож выскользнул, а затем завела предплечье назад. Ольга сама не поняла, как оказалась на матраце лицом вниз с заломленной вспять и ноющей от боли рукой. Потёмкин навалился всем телом на девушку и прямо ей в ухо, пока не прошёл шок, начал медленно выговаривать слова:

— Я спас тебя. Я забрал тебя у отца. Ещё немного, и ты умерла бы, если бы, опять же, не я. Кто угодно в этом мире враг, но не я…

— А кто ты? — прошептала с ненавистью девушка, силясь выдавить воздух из сжатой грудной клетки.

— Я лекарь и помогу тебе. Но если ты этого не хочешь, то можешь лечиться сама. А я просто понаблюдаю, как ты медленно зачахнешь, выплёвывая кровь из своих больных лёгких. Нам, врачам, видишь ли, иногда очень интересно наблюдать за ходом болезни, чтобы своевременно понять и разбить болезнь на стадии, чтобы у других это вылечить до фазы «труп». Что ж, можешь сдохнуть, если тебе того хочется… — он отпустил Ольгу, забрав и спрятав нож. Отошёл к койке и с невозмутимым видом принялся копаться в рюкзаке.

Девушка некоторое время лежала, не шевелясь, переваривая услышанное. Кажется, слова мужчины проникли в её сознание, что-то изменив. Потом Ольга перевернулась на спину и, глядя на тусклую лампу, заговорила голосом, полным отвращения и боли, словами, неожиданно красивыми для девушки, извлечённой на свет из какой-то тёмной грязной избы в диком захолустье:

— Нет в этом мире никого, кому бы я доверяла. Небеса отвернулись, Ад забыл давно обо мне. Тела матери и братьев съели червяки, а сына, что породил ОН, — пиявки в колодце, а я моего мальчика даже подержать не успела, глянуть в маленькое личико. Ещё ОН не дал мне умереть, когда я захотела уйти вслед за сыном, бросил в сырой и холодный подвал, и… и… Разве есть Бог? Или дьявол? А справедливость существует? — она надолго замолчала, вспоминая страшные картины прошлого.

Игорь не отвлекал, смешивая травы, которые надо было дать девушке. Ей же просто необходимо высказаться и понять, что всё не может оставаться по-прежнему. Если мир перевернулся, то его надо возвращать обратно, и никто, кроме неё, не способен в этом разобраться. Когда могильный холод в голосе, наконец, сменится человеческим теплом, трудно было сказать. Скорее всего, этого уже не случится, но попытаться стоило. Каждый человек на счету в этом мире, и если отворачиваться от одного, то можно в итоге отказаться и от мироздания. Чем-то эта трагедия задела Игоря. Наверное, жестокостью и зверством существа, которое теперь трудно было назвать человеком — не то, что отцом. Оно оставило глубокий отпечаток в памяти, в душе доверчивой девушки. Потёмкин сжал мешочек с травами так сильно, что на материи проступила влага. Жалко, что не задушил эту нелюдь собственными руками. Ой, как жаль. Девушка меж тем продолжала:

— Где свет, где тьма? Люди или нелюди? Всё одно… Всё только хуже и хуже, и нет ничего, что заставляло бы остаться в этом мире… Знаешь, мама… — глаза девушки увлажнились. Это было заметно даже при тусклом свете лампочки, очевидно, воспоминания о лучших годах всё ещё жили в голове Ольги, — немало читала мне когда-то, много рассказывала, как устроен этот мир, обучала… красивым фразам по старым книгам, что у нас стояли в стенке. Страсть сколько их было, интере-е-есные-е… А ОН… ОН их просто сжёг! А потом убил всех… за их разумность. А меня оставил лишь для того… — девушка надолго замолчала. Видимо, знания, полученные из книг и вбитые в голову матерью-преподавателем, прекрасные слова и интересные сказки, безжалостно сожжённые, но не выжженные из памяти, помогли ей не сойти с ума в том подвале и в тех условиях, какие предоставил ей отец. — Что светлого ещё осталось в этом мире?

— Есть друг, который хочет помочь, — тихо заметил Игорь, не отрываясь от своего занятия.

— А ещё чего он жаждет? — с сарказмом выдавила она, повернув голову в сторону Потёмкина. — Любви, тела?

— Нет, только помочь. И, возможно, мир вокруг обретёт новый смысл, который ты так хочешь увидеть и отыскать. Ты не против попробовать?

— Чего?

— Узнать иную жизнь, остальных людей…

— А как мне забыть старую?

— Я помогу, — пожал плечами Игорь, — я же лекарь, много чего знаю, главное, ты сама должна этого захотеть.

— И что мне делать?

— Перво-наперво съесть это. Не бойся, смесь трав от твоего кашля поможет, — Игорь протянул ей щепотку травяной мешанины. — Но будет немного противно.

— Противней случившегося со мной? Вряд ли, — Ольга взяла из рук эскулапа предложенное лекарство и принялась жевать, даже не поморщившись. Это был хороший знак. Девушка подчинилась воле Игоря. Теперь надо провести комплексное лечение, но к гипнозу прибегать пока рано. Она сама должна решить, хочет или нет уничтожить те воспоминания.

— Ещё надо будет поесть. Скоро принесут…

И она ела! Самостоятельно, маленькую порцию, которую отмерил Игорь. Иначе истощённый организм просто вывернуло бы. И это был хороший знак. Апатия исчезла, сменившись другими эмоциями. Да, именно злость, ненависть и отвращение — самые что ни есть нормальные чувства, пусть и отрицательные, но требовалось время, чтобы в этой израненной душе смогли зародиться и положительные эмоции. И времени надо много.

Ещё одной ниточкой к выходу из западни стала, как ни странно, повариха Лидия, принёсшая им завтрак. Дородная, розовощёкая женщина лет тридцати пяти, которая с ходу набросилась на Джорджика, являющего по сравнению с ней жалкое зрелище: худющий, с большой лысеющей головой, покрасневшими глазами и впалыми щеками. От Потёмкина не ускользнуло, каким похотливым взглядом он смотрел на пышные формы женщины, так и распирающие старенький бушлат изнутри. А когда она гаркнула: «Ну, что еле шевелишься, убогий?» — с такой скоростью кинулся открывать замок решётки, какой Игорь от него не ожидал. Вот ещё один кирпичик в фундаменте их освобождения, но надо правильно рассчитать время, иначе идея так и умрёт идеей и, вероятнее всего, обернётся для всех катастрофой.