Чтение онлайн

С теми, у кого случался рецидив болезни, было проще. Там уже все ясно, и в досье хранилась информация о ценностях пациента. Рецидивистов много, потому что полностью излечиться от анреалии не мог никто. Но и новичков становилось все больше. Пугающе больше.

Нива затормозила в старом дворе возле не менее старой девятиэтажки. Такие высокие дома больше не строили. Зачем, если с каждым годом население вымирало, и жить в высотках некому? В нейромире найти пару было сложнее, чем иголку в стоге сена. Люди настолько разучились общаться друг с другом, поглощённые вымышленным миром, что одичали.

Чтобы повысить рождаемость, государство разработало программу по ЭКО. Женщинам, которые забеременели от донора, обещали внушительные пособия до совершеннолетия ребенка. Мужчинам платили огромные деньги за донорство. Вот только насколько эта программа была эффективна? Нелли уже и не помнила, когда видела маленького ребенка.

В мире безработицы и забвения люди даже ради денег были не готовы брать на себя ответственность за новую жизнь.

– Покажи-ка мне досье, – Савелий заглушил мотор, и Нелли развернула к нему экран. Со стороны выглядело, словно он буравил взглядом пустоту, потому что проекция была видна лишь под углом до ста восьмидесяти градусов.

Нелли вгляделась в хмурое небо. Оно собиралось лопнуть и вылить грязную воду на притихший Питер. Прабабушка рассказывала, что когда-то улицы города кипели от обилия машин и людей. Переполненное метро, шумная, гудящая жизнь, не затихающая даже ночью. Подумать только, что за полвека бывший мегаполис вдруг осиротел без людей. Нейросети убили интеллектуальный труд человека, а без этого люди потеряли себя.

Конечно, в элитарной части города все ещё царила гармония. Аристократы презирали нейросеточное искусство. Они смотрели только «живое» кино, созданное людьми. Слушали «живую» музыку, читали «живые» книги, и не боялись заболеть анреалией, потому что их разум прекрасно осознавал, где вымысел. У них были деньги на искусство.

А у плебеев – нет.

Когда нейросети только появились, все были в восторге. Не нужно часами рисовать картины, писать книги, оттачивать голос или игру на музыкальных инструментах. Две минуты, и нужное фото готово. Вот желанный арт. Хочешь фильм, где ты в главной роли? Пожалуйста. Ищешь книгу с конкретным сюжетом – так вот же!

Восторженные люди не заметили, как стали рабами нейросетей. Последние стали лишать их работы. Актеры стали не у дел, компьютерные игры полностью создавались нейросетями, ведущие каналов – боты. Почти всех врачей, учителей, менеджеров и многих других профессионалов заменили нериды – андроиды, с которыми люди настолько свыклись, что не представляли без них свою жизнь. Нейросериалы, нейрокниги, нейропевцы, нейротанцоры…

Человек мог увидеть абсолютно все, чего бы ни захотел. Растущая безработица во многих сферах в сочетании с отсутствием цели жизни, потому что её нагло отобрал искусственный интеллект, породило анреалию. И тех, кто ею заболел, прозвали «нереалы».

Человек путался в собственном сознании. Поглощая продукты нейросетей, люди деградировали. И даже если сейчас плебеи захотели бы вернуть в свою жизнь искусство, было уже слишком поздно. Не осталось никого, кто смог бы их научить. Те, кто хотел жить, пахали на работах, где ещё требовались настоящие люди. Строители, разнорабочие, учёные, балансиры, как Нелли и Сава. У них не оставалось ни сил, ни денег тратить время на то, что можно получить за секунды. А пробиться в аристократию плебеи не могли. Никто не мог. Зато проделать обратный путь – запросто.

– Да, досье не шик. – голос Савелия вырвал Нелли из мыслей. – О чем задумалась?

– Да так.

Она выбралась из Нивы и достала с заднего сиденья ящик на ремне. Внутри лежало дорогостоящее оборудование. СмартСкан 2084 «МРТ-версия».

Это единственное, что ещё сдерживало болезнь. Люди научились изменять ДНК человека, с помощью лазерных ножниц вырезая неугодные гены, но избавиться от анреалии не мог никто. Она поражала цепь ДНК, и, если вырезать очаг, болезнь начинала прогрессировать и поглощала человека полностью, не оставляя ему и шанса. Это было хуже, чем сойти с ума. Сумасшедших можно держать в психиатрической клинике. У нереалов же происходила атрофия коры головного мозга в лобных и височных долях. Чем дольше человек находился в анреальной коме, тем сильнее разрушалась его личность. Рано или поздно все заканчивалось глубокой деменцией, и наступала смерть из-за церебальной недостаточности.

Страх перед вымиранием заставил людей создать балансиров. Одно дело низкая рождаемость. Не так страшно, когда люди научились продлевать жизнь, выращивая донорские органы из своего ДНК в свиньях. Но когда плебеи, составлявшие восемьдесят процентов от населения, стали массово умирать от анреалии, сработал инстинкт выживания. Такими темпами ещё через пятьдесят лет на земле останется лишь горсть людей, да нериды.

Поэтому «ЗАСЛОН» выделил средства на создание оборудования и обучение специалистов. С помощью СмартСкана люди научились купировать анреалию. Но лишь до нового приступа. По крайней мере, у учёных появилось время, чтобы найти лекарство.

Старообрядники, которые обосновались в опустевших пригородах, предлагали уничтожить все нейросети. Якобы, без подпитки анреалия сойдет на нет. Но их методы не принимали всерьез из-за преступной радикальности. Да и как уничтожить то, что прочно вошло в мир и своими щупальцами окутало все сферы жизни? Рухнет не только экономика, а целая цивилизация.

Так что старообрядникам оставалось лишь бунтовать, устраивая демонстрации и шокирующие акции. К тому же они слишком хорошо скрывались – не пользовались ни современными технологиями, ни «ручными» нейросетями, не имели даже линдэфа – личного идентификатора. А государство в бесплодных попытках их выследить поторапливало учёных, которые в отчаянии разводили руками.

– Подумала, что мой контракт истекает через полгода, и надо решать: продлевать его или нет?

Сава забрал у нее оборудование и повесил ящик на плечо:

– Можно подумать, тебе есть куда идти? – фыркнул он и поднес к домофону, больше похожему на стеклянное блюдце, часы. Нейросеть считала информацию о входящем, и двери распахнулись.

Вопрос Савелия эхом звенел в голове Нелли, пока они поднимались на третий этаж, Входили в просторную трёхкомнатную квартиру. На душе стало тяжело. Такая обречённость возникала каждый раз, когда Нелли вспоминала, в какой замкнутый круг превратилась ее жизнь. Порой казалось, что ей стоило родиться лет на семьдесят раньше. Как шутил Сава, с ее мордашкой Нелли бы запросто сделала карьеру фотомодели. Но не теперь.

Елена Павловна, бабушка пострадавшего, держалась на удивление отстраненно и вела себя так, словно к ней пришли чинить канализацию. Провела их в спальню внука и даже не задержалась, чтобы поплакаться на тяжелую жизнь и несправедливость. Пожилые люди часто сетовали: мол, раньше было лучше. А сейчас как жить дальше, с этой напастью-то? Ещё и назвали так красиво – анреалия. Название должно вселять ужас!

Елена Павловна же вела себя так, словно ее унизили. Нелли сразу распознала уязвленную гордость в старческих поджатых губах и на удивление ясных зелёных глазах. Слишком ярких и живых. Сейчас такие не встретишь даже у подростков. Анреалия старила разум.