Чтение онлайн

– В общем, успокойтесь, и все, – говорила она. – Ваша жена в полном порядке. Бывает.

– Лодка-то, лодка. Нет ведь ее. Рут досадливо хмыкнула.

– Слышала уже, не надо по двадцать раз повторять. Для чего же лодки, как не чтоб на них плавать. – Она подложила полено в дровяную плиту, отрегулировала дымоход, лязгнула заслонкой. – Наверняка мотор заглох, вот что случилось. Свечи, мало ли что. Ремень лопнул.

Обернулась, посмотрела на его кружку.

– Сахару?

Уэйд покачал головой.

– Так, да не так. Она бы никогда… Нет, я чую неладное.

– Вот увидите, все будет хорошо. Клод с вами поедет, проверит все. Ну-ка до дна, до дна.

Кофе был чуть теплый и горький, отвратительный, но Уэйд покорно выпил и начал новую кружку. Спустя минуту Рут положила перед ним кусок хлеба.

– Недаром ведь говорят, – сказала она, – никогда нельзя думать плохое. Голову на отсечение дам, что просто сдох этот драндулет. Я же миллион раз Клоду говорила: да разорись ты на новый. Думаете, послушался? Как бы не так, У него и цента не допросишься.

Она усмехнулась и села напротив него за стол.

– Тут главное дело – думать хорошее Чего боишься, на то и напорешься. По-другому и не бывает.

Уэйд тупо рассматривал скатерть. У него болела голова. Локти тоже болели, и еще другие места, он не мог даже понять какие.

– Неспокойно мне все-таки. Целый день ее нет. И почти уже целую ночь.

– Ну и что, значит, где-то высадилась на берег. Бывает, бензин кончается, вообще мотор отваливается, да мало ли что может случиться. Случается, и чаще, чем вы думаете. Но за вашу жену беспокоиться нечего, вот уж кто нигде не пропадет. – Рут посахарила ломоть хлеба, подтолкнула к нему. – Ну-ка, большой хороший кусок, чтобы всю дрянь в себя впитал. А там поглядим, что к чему.

– Рут, я не думаю…

– Ешьте.

У него за спиной, где-то в недрах дома, спустили воду в уборной. Через минуту вошел Клод Расмуссен, держа в руках пару рабочих ботинок и вельветовую охотничью куртку. Старик подошел к раковине, прокашлялся, сплюнул мокроту, наклонился, вгляделся в нее. Потом наконец повернулся, посмотрел на Рут.

– Ну как наш славный сенатор?

– Как стеклышко, – ответила она. – Почти что трезвый.

– Без дураков?

– Оживает прямо на глазах.

Старик ухмыльнулся. Ему было под восемьдесят, и моложе он не выглядел, но взгляд у него все еще был ясный, острый. Он сел и принялся зашнуровывать ботинки.

– Передвигаться в состоянии?

– Нет проблем, – отозвался Уэйд.

– Ну еще бы. Горючего полный бак небось залил? – Клод опять ухмыльнулся. – Мы вот как сделаем. Доедем до коттеджа, там чуток потыркаемся. А Рут пару звонков сделает в город. – Они с женой обменялись понимающими взглядами. – Винни Пирсону, в «мини-март», в общем, кого добудишься.

Клод вставил зубной протез, крепко сжал челюсти для проверки и напялил грязную бейсбольную кепку с эмблемой «Близнецов».

– Такое мое предложение. Поправки будут, сенатор?

– Разумно, – сказал Уэйд.

– Рад слышать. Стараемся как можем.

Рут с легким хлопком свела свои большие ладони.

– Ну езжайте. Все образуется, помяните мое слово.

Выйдя из дома, Уэйд покорно отдал старику ключи, сам сел сзади, и «бьюик» рванулся сквозь туман. Все казалось совершенно нереальным. Машина, дорога, набегающая спереди тьма – словно едешь сквозь чужую жизнь. Клод правил одной рукой, резко тормозя на поворотах, зорко глядя на дорогу быстрыми глазами. Здоровье у старика становилось все хуже – и сердце пошаливало, и сказывались выкуренные за полвека сигареты «Пэлл-Мэлл», – но цепкая смекалка, которая давным-давно уже сделала его богатым человеком, оставалась при нем. Хоть он и считал за лучшее прикидываться этаким дремучим лесником, дело обстояло совсем иначе. Помимо коттеджа, у него много еще чего было – семь миль береговой полосы, двенадцать тысяч акров первоклассного леса, вклинившегося в лесные угодья штата. Да еще платная дорога, которую арендовала у него фирма «Вайерхойзер», и больше половины акций двух крупных курортов на озере. Сам из Дулута, он сколотил состояние на перевозке таконита – сначала грузовиками, потом баржами по озеру, – и, поскольку он с давних пор жертвовал деньги в партийную кассу, Уэйд уже лет десять эпизодически имел с ним дело.

Друзьями в полном смысле слова они не были. Просто знакомые. Но после провала на выборах единственным, кто позвонил и предложил реальную помощь, был Клод Расмуссен. Пожить пару недель у него в коттедже, подышать свежим воздухом, и никаких тебе газет. Что уже было немало. Да, стреляный воробей без всяких сантиментов, но это-то и хорошо.

У самого коттеджа, где дорога стала шире, Клод вырубил мотор и позволил машине скатиться по склону прямо к лодочному сараю. Несколько секунд, пока глаза привыкали к темноте, они посидели в машине. Старик вынул из бардачка фонарик.

– Ну как, гироскоп в порядке? Пойдешь – не завалишься?

– В порядке, в порядке. Все будет отлично.

– Не обижайся, спросил просто. – Клод небрежно пожал плечами. – Разит-то от тебя будь здоров, и забористым каким-то ромом. Даже я, старый козел, ром от дерьма еще могу отличить. – Он открыл дверь. – Ну-с, посмотрим, как мы отлично умеем ходить.

Над берегом плотно висел туман, сырой и маслянистый, и, шагая вслед за стариком к сараю, Уэйд ощущал в легких неприятную тяжесть. Клод распахнул обе створки двери и посветил фонариком на подставку для лодки. Чисто как, подумал Уэйд. Вся эта пустота. Постояв, Клод сдвинул кепку к затылку, присел на корточки, потрогал рукой земляной пол.

– Ну, ясно, – сказал он. – Была лодка, да сплыла.

– О чем я и говорил.

– Говорил, говорил. – Старик поднялся. Казалось, он к чему-то прислушивается. – Мадам решила чуток покататься. Ей-богу, не шучу.

– И до сих пор не вернулась.

– В самую точку. Вот что меня в тебе восхищает, сенатор. Оптимизма – навалом.

Они вышли из сарая, оглядели причал, потом поднялись по каменистому берегу к дому. Уэйд включил свет на кухне. Мгновенно он почувствовал, как все изменилось, застыло – словно в музее, – вещи сделались какими-то полыми, замороженными. Он ходил вслед за Клодом по комнатам, ощущая неясную надежду, но уже во все, что окружало их с Кэти, вошла великая тишина: и в ее голубой купальный халат, и в ее шлепанцы у изножья постели, и в раскрытую книжку кроссвордов на кухонном столике. Так быстро, подумал Уэйд.

В гостиной Клод задержался, стал недоуменно озираться.

– А где телефон, сынок? Не вижу что-то.

– Тут где-то, – ответил Уэйд. – Я его отсоединил.

– Отсоединил?

– А зачем он нужен? Мы отдыхать приехали. Куда-то я его убрал.

Старик поелозил губами вокруг верхнего протеза. Казалось, он что-то в уме высчитывает.

– Все верно. Отдыхать – это понятно. Одно непонятно: зачем было этот чертов телефон прятать?

– Да не прятал я ею. Говорю, он тут.

– Отсоединенный?