Чтение онлайн

На деле же ЭДС к тому времени затратила гораздо больше, чем 13 000 000 долларов, поэтому слова Аболхасана не произвели должного впечатления на Хауэлла, и он попросту пропустил их мимо ушей. Вполне возможно, что в этом заключалась его ошибка, – эти цифры свидетельствовали, что Дэдгар был не в ладах с арифметикой.

Аболхасан перевел ответ Дэдгара:

– Если люди не виновны, у них нет причин бояться предстать перед судом, поэтому вы ничем не рискуете, внося залог.

– Американская корпорация не может пойти на это, – заявил Хауэлл. – ЭДС является открытой акционерной компанией и по американскому законодательству имеет право расходовать прибыли только на выплату дивидендов по акциям. Пол и Билл – свободные личности. Компания не может гарантировать, что они непременно предстанут перед судом. Вследствие этого мы не можем расходовать деньги, принадлежащие компании, на этот залог.

Такие доводы Хауэлл сформулировал заранее. Но по мере того, как Аболхасан переводил, он видел, что они не доходят до Дэдгара.

– Следовательно, залог должны вносить их родственники, – продолжал Хауэлл. – И в настоящее время они добывают эти деньги в США, но о сумме в 13 миллионов долларов не может быть и речи – им ее не собрать. Однако, если залог будет снижен до разумных пределов, может, они окажутся в состоянии внести его.

Разумеется, это было неправдой – Росс Перо собирался в крайнем случае внести залог, если бы Том Уолтер изыскал пути, как их перечислить в Иран.

Теперь в свою очередь удивился Дэдгар.

– Правильно ли я понял, что вы не в силах заставить своих людей предстать перед судом? – спросил он.

– Да, это так, – ответил Хауэлл. – А что мы сможем поделать? Держать их в цепях? Мы не полицейские. Видите ли, ведь вы держите в тюрьме людей по обвинению в преступлении, которое якобы совершила корпорация.

– Вовсе нет, – подчеркнул Дэдгар, – они находятся в тюрьме за преступление, совершенное ими лично.

– Какое же это преступление?

– Они выманивали деньги у Министерства здравоохранения посредством ложных отчетов о якобы проделанной работе.

– Совершенно очевидно, что это обвинение не может быть предъявлено Биллу Гэйлорду, потому как с момента его прибытия в Тегеран министерство не оплатило ни одного предъявленного счета. Так в чем же обвиняют его?

– Он предъявлял фальсифицированные счета. Я не намерен быть допрашиваемым, господин Хауэлл.

Хауэлл вдруг вспомнил, что Дэдгар может посадить в тюрьму и его самого.

Тем временем Дэдгар продолжал:

– Я веду расследование. Когда закончу его, то либо освобожу ваших подзащитных, либо возбужу против них дело.

– Мы хотели бы сотрудничать с вами в этом расследовании. Ну а пока подскажите, что мы можем сделать, чтобы Пола и Билла выпустили из тюрьмы? – спросил Хауэлл.

– Внести залог.

– А если залог будет внесен, разрешат ли им уехать из Ирана?

– Нет, ни в коем случае.

Через двойные стеклянные самораздвигающиеся двери отеля «Шератон» в вестибюль вошел Джей Коберн. Справа находилось регистрационное бюро. Слева сверкали магазинчики и палатки. Посредине стоял длинный диван.

Согласно договоренности, он купил на прилавке журнал «Ньюсуик». Потом присел на диван и прикинулся, будто читает журнал, а на самом деле стал следить за дверьми, чтобы не пропустить нужного ему человека.

Он почувствовал себя героем из детективного кинофильма про шпионов.

Маджид наметил подходы к полковнику – начальнику тюрьмы, и план освобождения заложников силой стал обретать конкретные формы. Сейчас же Коберн выполнял здесь задание Перо.

У него в гостинице назначена встреча с человеком, которого они условно назвали Стукачом (такое прозвище они придумали, просмотрев кинофильм «Вся президентская рать», в котором безымянный персонаж передавал репортеру Бобу Вудворду компрометирующие материалы на соперников). Стукач – это американец, консультант по менеджменту, ведущий семинарские занятия с сотрудниками иностранных компаний на тему «Как делать бизнес с иранцами». Еще до ареста Пола и Билла Ллойд Бриггс пригласил Стукача помочь ЭДС заставить министерство оплатить счета. Изучив вопрос, он заметил, что ЭДС попала в очень большую беду, и посоветовал списать два с половиной миллиона долларов в убытки. В то время ЭДС просто-напросто подняла его на смех: ведь корпорации задолжало правительство, а не наоборот, это иранцам следует распрощаться с денежками.

Когда Пола и Билла арестовали, Стукачу снова начали верить (как, впрочем, и Банни Флейшейкер), а Бриггс опять взял его на работу. «Ну ладно, они на вас обозлились, – сказал тогда Стукач. – Положение еще больше ухудшилось, но я посмотрю, что тут можно сделать».

Вчера он позвонил по телефону и сказал, что может решить проблему, но ему нужно лично встретиться с Россом Перо.

И Тэйлор, и Хауэлл, и Гэллэгер – все согласились, что Перо незачем «светиться» на встрече. Они перепугались даже от одной мысли, что Стукач узнает, что Перо сейчас в Тегеране. Поэтому Перо посоветовался с Саймонсом и спросил его мнение, нельзя ли послать вместо себя Коберна. Саймонс согласился.

Коберн позвонил Стукачу и передал, что он уполномочен представлять Перо.

– Нет, нет, – ответил Стукач, – должен прийти сам Перо.

– В таком случае и разговора не будет, – повторил Коберн.

– Ну хорошо, хорошо, – пошел на попятную Стукач и условился с Коберном о месте встречи.

Коберн должен подойти в восемь вечера к условленной телефонной будке в районе Ванак, неподалеку от дома Кина Тэйлора.

Ровно в восемь в будке раздался звонок. Стукач сказал Коберну пойти в отель «Шератон», расположенный поблизости, сесть там в вестибюле и читать «Ньюсуик». Они узнают друг друга по паролю. Стукач произнесет: «Не скажете ли, где находится проспект Пехлеви?» Проспект находится рядом, через квартал, но Коберн должен ответить: «Нет, не знаю. Я впервые в этом городе».

Вот поэтому-то он и чувствовал себя неким героем из шпионского кинофильма.

По совету Саймонса он надел длинное мешковатое пальто, которое Тэйлор назвал мужским пальто из модного салона Мишлена. Цель такого маскарада заключалась в том, чтобы узнать, а не станет ли Стукач обыскивать Коберна. Если нет, то он может на следующих встречах спрятать под пальто карманный магнитофончик и записать разговор на пленку.

Он сидел и быстро листал «Ньюсуик».

– Не скажете ли, где находится проспект Пехлеви?

Коберн поднял глаза и увидел мужчину примерно его роста и веса, лет сорока с небольшим, с темными длинными волосами и в очках.

– Нет, не знаю. Я впервые в этом городе.

Стукач с подозрением огляделся вокруг.

– Пошли, – сказал он. – Уйдем отсюда.

Коберн поднялся и пошел за ним в глубь гостиницы. Они остановились в каком-то темном проходе.

– Извините, я проверю вас, – произнес Стукач.

Коберн поднял руки вверх:

– Чего вам бояться?

Стукач иронически усмехнулся: