Чтение онлайн

— Ну, Фил, ты опять загибать начал. Ты хочешь сказать, что его вообще нет.

— Почему же. Вообще-то он есть, но где-то там, нам это ни вообразить, ни тем более объяснить невозможно. Думаю, он вне опасности. Чтобы узнать все, вернуть его, нужно разобраться в бумагах, в формулах, узнать соль, докопаться до всего. Сейф в этой комнатушке. Туда.

Интересное явление. На этот раз меня послушались все и дружно двинулись к сейфу.

— Ах ты! Ключ-то он взял с собой, — остановился Марлис.

— Взломать, — неуверенно сказал вернувшийся из любопытства Кнехт.

— А как на это директор посмотрит?

— Он в отъезде, — отозвался начальник «второй». — Я за него. Но ломать не разрешаю. Отвечать мне одному придется. Предлагаю изготовить по слепку ключ.

Мастера-то мы отличные. Еще не полностью рассеялся желтоватый туман, а начальник «второй» тянул отомкнутую дверцу сейфа на себя.

— Батюшки! — проскулил он. — Коллеги, бумаг-то нет. Сгорели они.

Толкаясь, мы заглянули внутрь. На полках лежали три пухлые стопки пепла, сохранившие прежнюю форму бесценных бумаг.

— Похоже на вредительство, — изрек Марлис.

— А по-моему, это проделки профессора, — сказал Кнехт. — Неспроста он бука такой. Все окутал тайной. И сжег-то по-хитрому. Без доступа воздуха.

— Никто ничего не сжигал, — возразил я.

Марлис махнул рукой.

— Ну, Фил опять понес.

Хотел я плюнуть на все и уйти, но сдержался.

— Послушайте и постарайтесь понять. Профессор держал в тайне свои работы. Вы только знали, что они очень важны, не более. Мне удалось проникнуть глубже, о многом догадаться, почувствовать интуитивно. Профессор работал над передачей человека по радио.

— Скажи, как толково объяснил.

— Человек, грубо говоря, прежде всего физика и химия. Возьмем вас, Марлис, и используем ваши ткани в этом пространстве как модель, как матрицу и будем посылать информацию об их атомарном и энергетическом устройстве в другой «кусок» пространства, можно в соседнюю комнату, можно и на Юпитер. Там из «местных» атомов будет созидаться такой же Марлис.

— То есть робот?

— Об этом надо узнать у профессора.

— Сказки, — проворчал Марлис.

— Расскажи питекантропу о принципе работы телевизора, он обязательно ответит так же.

Марлис побагровел, но смолчал.

— Профессор допустил ошибку, — продолжал я. — Бумаги сожжены, но не огнем. Они истлели в силовом поле, поскольку сейф связан сигнализацией с этим генератором. Штиблеты и расческа синтетические, поэтому в четвертое измерение не попали. Почему именно — загадка. Аппараты помогли бы нам кое в чем разобраться, но боюсь, что они тоже сожжены. Попрошу снять крышки, люки и убедиться в этом.

Марлис первым бросился к аппаратуре. Как я и предвидел, все внутреннее оборудование, хаос проводов, печатные схемы, реле, датчики — все истлело.

— Дело серьезное, — мрачно сказал начальник «второй». — Профессор исчез, ухватиться не за что. Мы в тупике. Выхода нет.

— Выход есть.

— Говори, Фил, скорей говори.

— Не догадываетесь? Увидеть прошлое.

— А! Опять за старое.

Я попытался убедить их:

— Отраженный свет уже умчал в пространство изображение листков, где есть формулы и схема. Нужно догнать это рассеянное изображение, сфокусировать его и прочитать, переписать, а проще сфотографировать. И я уверен, эти бумаги помогут нам найти профессора.

— Белая горячка! — негромко, но чтобы все услышали, сказал начальник «второй».

Захлебываясь, Марлис что-то зашептал на ухо Кнехту. Тот согласно закивал головой. Стоило ли с ними разговаривать дальше? И я правильно сделал, молча покинув лабораторию. Хватит!

Я шел и возмущался, раздумывая о недальновидности некоторых людей, не верящих в торжество науки и разума, об их скептицизме и невежестве.

Размышляя таким образом, я невольно подумал, а как практически осуществить этот небывалый эксперимент, как обогнать свет? Не погорячился ли я? Не хватало еще оказаться хвастуном.

И вот я дома. Просторные светлые комнаты, чистый здоровый воздух всегда располагают к работе. В одной наглухо изолированной комнатушке стоит большой, окутанный паутиной проводов агрегат. Для непосвященного человека — океан загадок. Но я-то отлично знаю свое детище — ядерный микроскоп, или, как я его называю, ядроскоп.

С детства я мечтал проникнуть в микромир, увидеть эти кирпичики мироздания, отдельные атомы, их ядра и прочие элементарные частицы. Можно все знать, ясно представлять, но, не увидев своими глазами, нельзя в полной мере судить о вещи или явлении.

Над созданием ядроскопа пришлось основательно подумать. Сколько было бессонных мучительных ночей — не перечесть. Говорят, что большие задачи под силу организованным, сплоченным коллективам. Согласен. Я не возвеличиваю себя, честное слово, но я не виноват, что мне удается одному справиться с ними. Я знаю, что энциклопедический ум, способный на крупнейшие открытия во многих отраслях знания — явление фантастическое. Я ни в коей мере не считаю себя таким и тем не менее занимаюсь медициной и математикой, историей и физикой, ничего не путаю и делаю скромные открытия. Жаль, что их никто не признает. Как однажды возразил Марлис: «Сумасбродные идеи». И что особенно обидно, даже исчезнувший профессор как-то заметил: «Фил или чудо-гений, или обыкновенный чудак. Склоняюсь к последнему».

Я постепенно замкнулся в себе и хоть бессистемно, зато увлеченно трудился дома. Совсем недавно моя мечта увидеть атомы превратилась в действительность. Обычные световые лучи и даже гамма-лучи меня не устраивали: как ни коротки их волны, все же по сравнению с атомом они выглядят гигантами. Поэтому я на помощь призвал тяготение, сверхкороткие волны которого мне удалось превратить в видимый свет.

Сейчас, после ухода из лаборатории, я остался одинок, но это не очень расстроило меня. Привык уже. Правда, изредка становилось скучновато, хотелось поболтать с кем-нибудь о пустяках, посмеяться и вспомнить детство. С соседями — дядей Кошой и тетей Шашей — я особенно дружбы не водил, да и они ко мне влечения не испытывали.