Чтение онлайн

— Поэтому-то я и осмелился побеспокоить вас…

— К вашим услугам, буду рад помочь.

Видимо, предстояло ввести Накамуру в курс дела.

— Вы наверняка наслышаны о целой серии харакири, — осторожно начал Кадзе.

— Как же, как же, дело Ямаоки! — Глаза Накамуры заблестели.

— Дело о харакири, — поправил его Кадзе. — Еще до убийства Ямаоки зарегистрировано семь случаев харакири. Вернее, следует предположить, что некоторые из них были не самоубийствами, а самыми настоящими убийствами…

— Простите, хотел бы задать вопрос. Знаю, что ваши сотрудники с максимальной тщательностью расследовали и предыдущие дела… — Видно было, что Накамуре неприятен этот вопрос и он боится задеть самолюбие Кадзе. — Но разве в остальных случаях не производилось вскрытие?

— Конечно, производилось, — со вздохом ответил Кадзе. — Но если с момента смерти прошло менее трех суток, то вскрытие не покажет, какие из телесных повреждений носят прижизненный характер. Выяснилось, что никто из погибших не находился в состоянии алкогольного или наркотического опьянения, и, учитывая, что харакири следовали одно за другим, в тот момент результаты экспертизы показались достаточными.

— Ясно, — пробормотал Накамура. Он ослабил узел галстука и снял пиджак.

— Разумеется, мы проведем повторное расследование всех этих случаев. Правда, дела уже закрыты, но, ссылаясь на убийство Ямаоки, мы вправе просить разрешения вернуть нам их на доследование. Особых надежд я не питаю. Я заново проштудировал все составленные по свежим следам протоколы и убедился, что расследования проведены добросовестно. Беседы с коллегами, опросы родственников, любовниц — по каждому из семи случаев. И никакой зацепки. Никто из умерших не находился на грани краха, никому из них не угрожали расправой, наследники представили убедительные алиби, да и вообще семейные отношения погибших не давали оснований подозревать убийство.

Накамура кивал, но слушал не перебивая. Затем, по-прежнему не отрывая взгляда от собеседника, протянул руку назад и выудил из завалов на столе трубку. Кадзе ни разу не доводилось видеть такого беспорядка на рабочем столе, заваленном грудами книг, небрежно расшвырянными бумагами и перфокартами. Поверх одной из книжных стопок брошен утративший форму старый вязаный жакет; по всей вероятности, Накамура работал в нем, а пиджак надел в честь гостя.

— Для начала я сравнил все семь расследованных дел, — продолжил Кадзе. — Вдруг да между ними обнаружатся какие-то различия. Ну и оказалось, к примеру, что в трех случаях самоубийцы не оставили предсмертных записок.

Накамура все так же смотрел на него выжидательным взглядом. Кадзе подавил досадливый вздох. Он намеренно разжевывал всю историю, подозревая, что Накамура ничего не смыслит в полицейской работе. Человек с экономическим образованием, специалист в финансовых вопросах, за неимением лучшего довольствуется должностью служащего полиции. Откуда ему знать, каково бывает разглядывать труп выловленного из воды утопленника, любоваться видом висельника, гадая при этом, сам он полез в петлю или ему помогли. Опытному полицейскому известно, как неодолима в самоубийце жажда объяснить всем живым мотивы своего поступка, высказать самые сокровенные мысли. Ну а если ты оттрубил в полиции столько лет, как Кадзе, то знаешь, до чего часто самоубийцы отступают от этого правила. Сам-то Кадзе понимает, что нельзя делать далеко идущие выводы на основании одного лишь отсутствия предсмертной записки. Но чтобы не моргнув глазом выслушивать такое…

— В упомянутых трех случаях двое самоубийц накануне гибели пожертвовали значительные суммы на счет общества «зелено-голубых».

— Сколько именно?

— Сто миллионов иен.

Не понять было, считает ли Накамура эту сумму значительной. Он по-прежнему выжидательно смотрел на Кадзе. Тот глубоко вздохнул.

— Понимаю, сколь это маловероятно, однако же допустимо, что этих людей убили, а деньги «зелено-голубым» перечислил убийца. Все-таки лучшее решение, чем поддельная предсмертная записка.

— Ну а я чем могу вам помочь?

Кадзе подавил раздражение.

— Допустим, не могли бы вы установить, действительно ли погибшие самолично сделали пожертвования. Конечно, я понимаю, что источник отыскать невозможно, зато никто не мешает проверить, как обстоит дело с наследством. Имеет ли место недостача в сто миллионов иен, как ей положено быть?

— Что ж, это я могу проверить. — Накамура сосредоточенно прочищал трубку, не выказывая ни малейшего интереса к разговору. Улыбка застыла на лице Кадзе, который изо всех сил старался делать вид, будто не замечает невежливости собеседника. — Проверю, хотя результатов не обещаю. Даже если владельцы сами внесли эту сумму, и то не факт, что мне удастся докопаться. Бог весть, по какой статье она была проведена, как списана… — Он взглянул на Кадзе, затем выколотил трубку о край пепельницы и тотчас начал набивать снова. Длинные тонкие пальцы его двигались проворно, как у фокусника, манипулирующего монетами, и словно бы жили отдельной жизнью от мечтательно-задумчивых карих глаз. — Ну и не безразлично, ведем ли мы это расследование втайне или имеем возможность учинить полную ревизию.

Откинувшись в кресле, Накамура умолк. Последняя его фраза звучала как констатация факта, но в ней заключался скрытый вопрос: в каких пределах он может действовать? Этого Кадзе и сам не знал, а потому сделал вид, будто не понял намека.

— Не сомневаюсь, вы и ваши коллеги сделаете все, что в ваших силах.

— Надеюсь, что сможем вам помочь. — Накамура снова был сама учтивость.

Наступило молчание. Накамура наверняка ждал, что Кадзе наконец вручит ему прихваченные с собой два досье и удалится, а Кадзе надеялся, вдруг да собеседник сбросит маску официальности и вновь перейдет к более непосредственной форме общения.

— Должен еще кое-что довести до вашего сведения, — проговорил он наконец. — Вполне вероятно, что за убийствами стоит организованный преступный мир.

— Ясно, — Накамура улыбнулся, словно услышал добрую весть. — Темные делишки почтенных деловых людей…

Оба встали, распрощались. Кадзе испытывал чувство безысходности и бессилия. Он не привык просить о любезности, его дело — давать подчиненным поручения и указывать срок, и до сих пор ему не приходилось слышать в ответ, что он требует невозможного или что задание невыполнимо. У него не было уверенности, что назначение Накамуры на эту должность было удачным.

Завидев стоящий у дома полицейский автомобиль, Дэмура невольно ускорил шаги. Неужели что-то случилось с женой? А может, Кадзе послал за ним? Дэмура понимал, что понапрасну тешит себя этой надеждой: посланцы Кадзе приехали бы на машине без специальных опознавательных знаков, да и вообще чего ради стал бы Кадзе присылать за ним автомобиль. Максимум — снизошел бы позвонить и велел зайти. Дэмура заставил себя идти помедленней. Шагая в привычном темпе, он повернул ко входу и коснулся пальцем звонка. Однако нажать на кнопку не успел. Дверь распахнулась. Перед ним стояла жена — целая и невредимая, за ней — полицейский в униформе: молодой, с юношески округлым лицом и явно смущенный. Дэмура и Марико переглянулись, и женщина ушла на кухню. Безмолвная, спокойная, она словно олицетворяла собою незыблемость бытия.