На перламутровых облаках
Шрифт:
Она потянулась за последней розой.
Девушка вырвала ее из сердца, и оно реже застучало. У Лейли закружилась голова, тело покачивало из стороны в сторону, лишь цветок удерживал принцессу на ногах.
Принцесса подумала, что в розе находилась вся её сила, подарив его кузену, она, наверное, умрет. Но кокон ждал. Значит, сегодня родится настоящая она.
Если же верить родителям, Лейли, отдав последнюю розу, по праву назовется настоящей принцессой. И король, и королева будут довольны.
Лейли поглядела на мать. Приказывающим взглядом та велела отдать цветок кузену. Девушка подчинилась…
Праздник продолжался.
Все были счастливы, кроме принцессы. Цвет ее кожи слился с платьем, и непонятно, жила ли она, дышала ли. Отрешённость застыла на ее лице.
Королева-мать подошла и шепнула, что если она сейчас же не улыбнётся, то будет наказана прилюдно.
Лейли глядела на нее пустыми глазами и мысленно спрашивала:
«Мама, неужели ты не замечаешь мои раны? Я сделала, как ты велела. Я теперь настоящая принцесса?»
Но королева-мать не слышала, и девушка, пока гости увлеклись балом, тихонько покинула празднество.
Сил хватило, чтобы добраться до куполообразной комнатки. Лейли приблизилась к черному кокону.
Он сильно вырос за эти годы. Его дыхание теперь было заметно – вот-вот на свет появится новая принцесса.
По тоненькой ниточке, идущей от спины Лейли, опускались на кокон черные лепестки последней розы, которые он быстро поглотил.
Внутри что-то происходило. Утратив последний цветок, принцесса так обессилила, что не наблюдала за волшебством.
Принцесса поглядела на крохотную дверцу на противоположной стороне комнаты. Она никогда не выходила через нее, что там?
Она открыла дверь и увидела ясное голубое небо. Переступив через низкий порог, Лейли поняла, где находилась – на вершине башни над королевским садом.
Принцесса пожелала прямо сейчас очутиться в саду. Идти до него слишком долго, но можно долететь. Там на мягкой траве в обществе заботливого садовника, его детей-цветов и кустарников было бы хорошо почивать.
Лейли забралась на перила и, впервые улыбнувшись, улетела в сад.
Она парила очень медленно, словно легкое перышко, ласково гонимое ветром. Он бережно опустил ее на спину, руки скрестились на груди, закрывая множество ранок. Кружевная фата аккуратно прикрывала лицо.
В замке же началась суматоха.
Искали пропавшую принцессу.
Веселье и танцы сменились женскими криками и мужским оцепенением. Горе от великой утраты слышалось в плаче придворных дам и челяди. Опущенные глаза мужчин остекленели от ужаса, и никто не осмеливался поглядеть на умершую.
Королева же и король были больше ошарашены, чем огорчены.
Почему вдруг принцесса позволила себе такое бесстыдство? Да еще в день своей свадьбы! Она должна была умереть в царских покоях, а не как сумасшедшая девка, бросившись вниз с башни!
Когда нежный ветер уложил принцессу в саду, сверху прилетела крупная черная бабочка и присела прямо на лицо девушки, прикрытое фатой. Уснувшая принцесса и сад стали ее домом, а скульптура ангела на могиле Лейли ее любимым местом. Она частенько порхала рядом.
Новоиспечённый король и подумать не мог, что так скоро овдовеет. Но венчание свершилось, и кузен взошел на трон.
Глубоко обиженный он горевал до конца дней. Отец и мать Лейли лишь усиливали его хандру, и он изгнал их из королевства. Но до самой смерти прослыл самым ворчливым и унылым правителем.
Девочка за розовым тюлем
Бледно-розовый тюль, свисающий до самого пола, загораживал вид из открытого окна.
Эсин смотрела сквозь него, словно невеста через фату силилась разглядеть жениха.
За окном виднелся соседский дом. Он напоминал медведя, который ещё не проснулся от зимней спячки. Шторы плотно закрывали его окна-глаза, словно косолапый и не думал просыпаться, а тропинка к калитке поросла сорной травой, по которой давно никто не ходил.
Дом прятался за высокими кустарниками.
После зимы они походили на гигантские метлы, расставленные в ряд, сухие ветви загораживали маленькую калитку, окрашенную в голубой цвет.
Кусты давно надо было бы выкорчевать и сжечь, чтоб пустить свет в сонное царство и разбудить лежебоку-медведя.
Посреди спящего дворика медленно зарастал ряской и тиной маленький пруд.
Ох, и чудной это был пруд!
Давно-давно хозяин дома – Великан вырыл яму могучими ручищами. Затем он вставил в неё гигантскую глиняную чашку с потрескавшимися краями и налил воду.
Зимой пруд превращался в каток, весной происходило наводнение, летом в нем, откуда не возьмись, появлялись рыбки. Великан любил рыбачить, поэтому к осени рыба из пруда исчезала, а листья с соседних деревьев падали прямо в огромную чашку и засыпали ее так густо, что она сливалась с землей!
Сейчас лёд в пруду растаял, и рыжие отголоски октября плавали по нему, не понимая толком, почему они вдруг пробудились в начале марта.
И вот раздался громкий шум, дом-медведь потянулся и зевнул, раскрыв свою пасть, из которой выбежали две девочки.
Одна оказалась яркая как солнце и такая же круглая. Ни дать, ни взять распустившийся одуванчик. Другую с большим трудом можно было назвать девочкой, она походила на диковинное существо-ящерку лавандового цвета.
У существа был лиловый хвостик, на нем росли бирюзовые отростки-пупырышки. Несформировавшиеся крылья украшали и без того волшебный облик необычной ящерки. Лететь с их помощью вряд ли бы получилось.