На перламутровых облаках
Шрифт:
А единственный друг ушел, не оставив после себя ничего.
На ночном небе теперь, как и прежде тосковала одинокая Луна, своим печальным ликом ещё больше навевая грусть на маленькую художницу.
Шли бесконечные дожди, серость, грусть и тоска мрачным коконом окутывали самую обычную улицу.
Только маленькое лаково-лиловое копытце осталось от сожженных творений.
Кроме картин в мастерской ничего не сгорело, и маленькой художнице было, чем рисовать, но она боялась, что ненастоящие друзья вновь покинут ее. Девочка так привыкла к сказке, что в мире, лишенном волшебства могла лишь существовать, но не жить.
И вот она приняла решение.
Маленькая художница заперлась в мастерской, она так долго не выходила, что жители улицы забеспокоились, как бы опять их не поработило сахарное безумие. Прошло несколько дней, и несколько человек все-таки пробрались к ней домой.
Переступив порог мастерской, они заметили, как девочка, стоя перед последним нарисованным творением, постепенно таяла. Вскоре остался лишь лучик света, коснувшись картины, он исчез.
Нарисованные создания сбегали с полотен маленькой художницы, но сегодня девочка сама пришла к ним.
На картине была изображена сахарная лужайка.
На ней паслась козочка, правда, на одной ножке отсутствовало лаковое копытце. Рядом носилась разноцветная лайка и на ходу ловила бабочек-капустниц, одна из которых превратилась в экзотическую пёструю красавицу, когда коснулась шерсти собачки. Огромная белая луна, словно таблетка аскорбиновой кислоты, по-хозяйски освещала небо, а рядом висела уже привычная черная клякса, усыпанная звёздами. По тоненькой паутинке на нее лез котик-очкарик, захватив телескоп…
Лужайка заросла кремовыми пирожными-бархатцами, снежинками-леденцами и сочной сахарной травой. Друг маленькой художницы сидел на разноцветной куче марципанового песка и пропускал его через сито. Он терпеливо ждал девочку. Однажды они не успели приготовить пирог, но сегодня все свершится, ведь верная подруга уже спешила к нему верхом на белоснежном безе.
Картина была очень красивой, и никто не осмелился ее сжечь или уничтожить. Люди дружно решили, что подарят ее городской галерее.
… В очередное утро дама, что однажды опоздала на работу из-за нарисованной козочки, вновь спешила по своим делам.
Вдоль дороги росли бархатцы. Их резкий запах наполнил воздух.
Но как пахли те цветы, что сошли с полотен маленькой художницы!
Дама остановилась, задумчиво дотронулась до бутонов и тут же отстранила руку, разглядывая пальцы. На них не осталось следов от крема. Это были всего лишь цветы. Но настоящие.
Рядом с цветами на дороге лежало лиловое копытце. Оно давно потеряло блеск и цвет и походило на маленький грязный булыжник. Колеса проезжающих машин вовсе превратили его в крошево.
Жемчужная девочка
Стояла глубокая ночь.
Принцесса незаметно удрала из дворца. Сегодня должен состояться бал. Приедет много гостей, и, в первую очередь, тётя Принцессы – родная сестра короля-отца – противная, толстая, все время лезет с поцелуями – бр-р! Ужасная женщина!
Принцесса ее боялась. Во-первых, потому что тетка была колдуньей, в этом принцесса убедилась, когда случайно подглядела, как та себе причёску делала. Она брала гигантскую круглую морскую губку, сажала ее на макушку, сверху накрывала своими жидкими волосами, добавляла пучок конских – длинных и сильных – и запускала пригоршню пауков. Получалась огромная, шевелящаяся волосатая шапка, кишащая пауками!
Королева-мать частенько говорила, что золовка ведьма и крыса, поэтому Принцесса еще больше боялась тётку. А та веселилась, постоянно хохотала и очень любила тискать племянницу, приговаривая: «какая же ты сладенькая, так бы и съела!»
Восьмилетняя шустрая девочка в ужасе убегала от назойливой тётушки и почти всегда выходила победительницей. Та из-за своей тучности передвигалась, словно неуклюжий бегемот, качаясь то вправо, то влево, и всегда смеялась над своей неповоротливостью.
Грозный король-отец наказывал дочь, за то, что она не хотела играть с его «милой сестрёнкой», и Принцессе приходилось сидеть на коленях у раздобревшей ведьмы.
Ногти у тетки, как и присуще колдунье, были длинные и острые, ярко-вишневого цвета. Золотые перстни так сильно сдавливали толстые пальцы, что их раздувало, как варёные колбаски.
Принцесса удивлялась: а как же тетушка снимала кольца?! Хотя, ведьме всякое под силу.
Губы королевская сестрица красила алой помадой, ее закрученные ресницы напоминали коровьи, а нос походил на свиной пятачок.
Иногда Принцесса, сидя на теткиных коленях, глядела снизу-вверх на ее лицо и видела гигантские волосатые ноздри. Малышка пугалась и быстро опускала голову. Она старалась не прикасаться к теткиной груди, которая почти вываливалась из обширного декольте.
На груди росла гигантская черная родинка, похожая на таракана, и Принцесса боялась, что он оживёт и укусит.
Испуганная Принцесса умоляюще глядела на королеву-мать, взглядом прося о помощи, но та всегда была безучастна.
Девочка свято верила, что ее мама Спящая Красавица, поэтому она и не замечала, как невыносимо дочери сидеть на коленях ведьмы и задыхаться ее сладко-горьковатым ароматом. Он напоминал запах залежавшегося марципана, Принцессу тошнило от него.
Малышка вспомнила, как однажды полусонная королева-мама и весёлый король-отец решили испечь пирог. Обычно готовкой занималась повариха, но почему-то венценосные родители сами решили побаловать Принцессу.
Она же очень обрадовалась и с нетерпением ждала десерт.
Спящая Красавица месила тесто и подливала тёмно-коричневую густую жидкость из квадратной бутылки. Она все лила и лила, пока Весёлый Король не остановил ее.
Сначала он стал ругаться, а потом улыбнулся и, ехидно подмигнув, сказал Принцессе, что ее ожидает вкуснейший торт. Принцесса, конечно, обрадовалась ещё больше.
Король уселся на трон и допил до дна тёмно-коричневую жидкость из бутылки.
Малышка не хотела становиться смешной, как он, да и торт ей уже не казался таким прекрасным. Когда же выпечка была готова, Принцессе приказали съесть большой кусок.