Чтение онлайн

Дугал подался вперед и стал телерепортером. Мистер Друс остановился и посмотрел на него с удивлением.

— Скажите, — промурлыкал Дугал, — а вы не могли бы в общих чертах определить круг моих обязанностей?

— Целиком и полностью на ваше усмотрение. Мы чувствуем, что у нас найдется дело для специалиста-гуманитарника, который расширит кругозор нашим рабочим. Отличные люди, но чувствуется, что им не хватает кругозора. Расчет движений сделал на фабрике чудеса. Был тут у нас аспирант из Кембриджа, консультант по динамике труда. Выпуск продукции возрос на тридцать процентов. Он детально рассчитал движения, необходимые для выполнения того или иного производственного процесса, и разработал простейшие схемы, предполагающие минимальную затрату времени и энергии.

— Минимальную затрату времени и энергии! — подчеркнул Дугал.

— Минимальную затрату времени и энергии, — сказал мистер Друс. — Любое движение нашего рабочего теперь экономит время и силы, необходимые для работы на конвейере. Сами увидите — на фабрике всюду висит лозунг: «Силы и время сэкономишь — и конвейер не остановишь».

— И конвейер не остановишь! — сказал Дугал.

— И конвейер не остановишь, — сказал мистер Друс. — Как я уже сказал, эксперт был из Кембриджа. И чувствовалось, что кембриджскому выпускнику не место в отделе кадров. Мы чувствуем, что лично вам надо теснее связаться с рабочими или, выражаясь по-нашему, с персоналом; вам надо, знаете, быть в курсе. Но, конечно, законы индустриального мира покажутся вам жестокими.

Дугал скособочился на стуле и уставился в окно на железнодорожный мост: теперь это был кривобокий деятель с кругозором.

— В сердце индустриального мира, — сказал Дугал, — бурлит людская жизнь. И я стану деловито щупать массовый пульс и проникать в индустриальные глубины Пекхэма.

Мистер Друс сказал:

— Именно. Вы должны перекинуть мост через пропасть и протянуть руку помощи. Прогулы, — сказал он, — вот одна из наших проблем.

— Наверное, им надоело работать, — сказал Дугал, на мгновение рассредоточившись.

— Я бы не сказал, что надоело, — сказал мистер Друс. — Надоело — это не то слово. «Мидоуз, Мид» славится своим умением обращаться с рабочим персоналом. У нас уже имеется план повышения квалификации, план досуга и план наградных. Правда, у нас еще нет плана пенсионного обеспечения, плана браков или плана похорон, но это придет со временем. Мы представляем собой сравнительно небольшое предприятие, согласен, но мы растем.

— Мне предстоит, — мыслил вслух Дугал, — исследовать их внутреннюю жизнь. Исследовать истинный Пекхэм. Надо раскопать духовный родник местности, ее величественную историю, прежде чем я смогу предложить нечто конструктивное.

Мистер Друс выказал некоторое волнение.

— Но только никаких гуманитарных лекций, — сказал он, собираясь с силами. — Мы это опробовали. Лекции имели мало успеха. Работники, то есть персонал, не любят возвращаться на фабрику после рабочего дня. Слишком много развлечений на стороне. А наша цель — стать единой счастливой семьей.

— Индустрия, — возвестил Дугал, — имеет у нас славные традиции. Не так ли? И персонал должен осознать эти традиции.

— Славные традиции, — сказал мистер Друс. — Да, это так, мистер Дуглас. Пожелаю вам успеха, и теперь мне хочется, раз уж вы здесь, свести вас с мистером Уидином. — Он нажал на столе кнопку и попросил в микрофон вызвать к нему мистера Уидина.

— Мистер Уидин, — сказал он Дугалу, — не специалист по гуманитарной части. Но свое дело он знает вдоль и поперек. Отличные люди у нас в отделе кадров. Вы прекрасно поладите с кадровиками, если не будете наступать им на мозоли. Разумеется, есть еще Отдел благосостояния. Вам волей-неволей надо будет соприкасаться с благосостоянием. Но мы чувствуем, что вам надо самому изыскать свои пути и работать на свой страх и риск Да, войдите, мистер Уидин, и познакомьтесь с мистером Дугласом, магистром искусств, — он у нас человек новый. Мистер Дуглас окончил Эдинбургский университет и займется изучением персонала.

Одно дело — покупать провизию в центре, другое — в Кенсингтоне или Вест-Энде, и уж совсем третье — в пекхэмских переулочках, особенно если вы с виду молоды или неопытны. Завсегдатаи лавчонок Пекхэма кровно заинтересованы в том, что вы купите Они заботятся, чтоб вас не надули. Иной раз задаются вежливые вопросы, как-то: где вы работаете? Что у вас за должность? Как вы устроились? Сколько с вас берут за квартиру? Только ответьте — и вас оповестят, что платят вам прилично или что за квартиру с вас дерут втридорога, как оно иной раз бывает. Дугал зашел субботним утром в бакалейную лавочку и спросил кусок сыра. Рядом с ним перед прилавком стояли молодая женщина с детской коляской и женщина постарше, а за его спиной откуда ни возьмись обнаружился старик. Бакалейщик положил сыр на весы.

— Не подсовывайте ему этот кусок, — сказала молодая женщина, — он запотел.

— Смотри, сынок, что тебе подсовывают, — сказал старик.

Бакалейщик убрал с весов кусок сыра и взял другой.

— Вам так много совсем не нужно, — сказала женщина постарше. — Вам ведь только для себя?

— Только для себя, — сказал Дугал.

— Значит, вам надо спросить две унции, — сказала она. — Отвесьте ему две унции, — сказала она. — Из Ирландии приехал, сынок?

— Нет, из Шотландии, — сказал Дугал.

— А я по говору думал, что он ирландец, — заметил старик.

— И я тоже, — сказала молодая женщина. — А так на слух ирландцы вроде шотландцев.

Женщина постарше сказала:

— Век живи — век учись, сынок. Ты где устроился?

— Да пока что снял комнату в Брикстоне. Вот ищу, нет ли чего поближе.

Бакалейщик забыл свои огорчения и показал пальцем на Дугала.

— Тут подальше, на Парковой улице, живет одна леди, фамилия Фрайерн; к ней вам и надо. У нее славные комнатки, вам подойдут. Сдает только джентльменам. А леди ни за что не сдаст, это уж нет.

— Кто такая? — спросила молодая женщина. — Что-то я ее не знаю.

— Не знаете мисс Фрайерн? — сказал старик.

Женщина постарше сказала:

— Она тут всю жизнь прожила. Этот дом ей от отца остался. Раньше они перевозкой мебели промышляли.

— Дайте мне адрес, — сказал Дугал, — и я буду вам весьма обязан.

— Берет она, по-моему, недешево, — сказала женщина постарше. — Как у тебя с работой, сынок?

Дугал облокотился на прилавок так, что его кривое плечо искривилось еще больше. Он повернул к ней свою тощую физиономию.