Чтение онлайн

— Спи спокойно, — промолвил он, не сделав даже попытки зайти внутрь.

Пробормотав в ответ: «Спокойной ночи», Уинетт вошла и закрыла за собой дверь.

Прихожую неярко озаряли свечи. В спальне возле ее кровати появился высокий напольный канделябр. Задвинув засов, Уинетт зевнула — и тут заметила, что ставни на окнах закрыты. Искушение броситься в постель и немедленно заснуть было велико. Однако она разделась, выбрала в шкафу ночную рубашку и вошла в альков. Окончив туалет, Уинетт направилась в спальню.

Здесь ставни тоже были закрыты. Уинетт привыкла спать при свежем воздухе, поэтому она раздвинула створки, закрепила их золотыми защелками и распахнула окно. Легкий ветерок, который она ощутила еще во дворе, омыл лицо прохладой. Уинетт постояла немного, вдыхая нежный аромат цветов и леса, и уже собиралась ложиться, когда уловила примесь незнакомого запаха. Она вдохнула поглубже — и острый запах тления ударил ей в ноздри, заставив сморщиться. Такой дух мог исходить от сточной канавы, протекавшей где-то совсем недалеко. Уинетт резко выдохнула, словно пытаясь вытолкнуть застрявшее в носу зловоние — и действительно, дурной запах исчез без следа. Со следующим вдохом она ощутила лишь благоухание ночного леса. Откуда могла придти эта вонь? Опершись на подоконник, Уинетт вглядывалась во тьму. Луна по-прежнему серебрила лужайки, за ручьем темной стеной высился лес. Он как будто поглощал весь свет, падающий на него. Непроницаемая бархатная темнота сливалась на горизонте с чернильным небом, и дворец, залитый лунным сиянием, казался островком, одиноким кораблем в бескрайнем море неизвестности.

Уинетт почувствовала, как холодеет кожа. Тысячи ледяных иголочек вонзились в обнаженные руки побежали по затылку. Над темной беспредельностью леса разнесся вой. Нет, это не волки пели гимн луне. Никакой волк не мог издавать таких звуков. Тонкое, как свист, завывание разрасталось, переходя в жалобный стон. Это был голос существа, потерявшего надежду, измученного страданиями. Волна безотчетного ужаса обрушилась на Уинетт, оглушив ее. Она отчаянно сжала в руке талисман и воззвала к Госпоже. Вой стих так же внезапно, как и возник. Короткий стон — и над лесом снова повисла тишина.

Королеву колотила дрожь, лицо и спина покрылись потом. Долгие мгновения она стояла неподвижно, вглядываясь в темноту и ожидая, что этот жуткий голос зазвучит снова. Лучше было бы его не слышать — но где-то в глубине души, вопреки здравому смыслу, просыпалось любопытство. Что это могло быть? Уинетт отошла от окна, все еще не отпуская талисман, и сложила руки на груди, пытаясь унять противную дрожь.

Спокойно, говорила она себе, это просто какой-то зверь… если не волк, то, может быть, лесной кот. В этом странном месте свет падает из окон, которых не может быть, а залы простираются за пределы стен — в чем здесь можно быть уверенной? В здешних лесах могут обитать любые твари. Ее руки, словно сами по себе, задвинули ставни и закрыли защелки — и только после этого Уинетт легла в постель. Уже свернувшись под одеялом, она подумала, что и в спальне, и в прихожей все еще горят свечи, но уже не могла заставить себя подняться. В конце концов, это было лучше, чем кромешная тьма. Все еще сжимая в ладони талисман Кирье, она закрыла глаза и уснула.

Сон был глубоким и не потревожен ни одним сновидением. Ее разбудил солнечный свет, неожиданно брызнувший сквозь щели ставень. Солнце разрисовало беленые стены золотыми полосами, в его лучах танцевали пылинки. Свечи по-прежнему горели — и в спальне, и в настенных канделябрах в прихожей, и ни одна, похоже, не стала короче. Оранжевые хвостики пламени чуть покачивались от сквозняков. Уинетт ощутила отголосок мертвящего ужаса, который она пережила ночью. Какая глупость! Она полежала немного, глядя по сторонам, а потом откинула покрывало и поднялась. Птичий хор за окном славил солнце. Казалось, весь мир радуется новому дню, и Уинетт, присоединившись к его ликованию, привычно вознесла краткую молитву Госпоже. Потом она решительно подошла к окну и распахнула ставни.

Солнце хлынуло ей в лицо. В воздухе разливалось благоухание. По сияющей зелени рассыпались лютики и маргаритки — лужайка казалась осколком привычного мира, такого доброго и желанного. Ручей ослепительно сверкал, точно драгоценная лента. Лес, раскинувшийся за ним зеленой мозаикой, дышал спокойствием. Легкий ветерок игриво касался волос Уинетт. Томительные страхи ночи таяли, как туман. Конечно, это был всего-навсего волк… или лесной кот. Лес кажется бескрайним — неудивительно, что в нем водятся хищные звери. Какой-то недоверчивый голосок в глубине ее разума все не унимался, но Уинетт решила не слушать его доводов. Она не хотела вновь раздумывать о помрачающих рассудок странностях этого места.

Она задула свечи, зашла в туалетную комнату, чтобы привести себя в порядок, а затем заглянула в шкаф. Платье, которое она выбрала — из мягкого зеленого шелка — как и вчерашнее голубое, сидело на ней идеально, словно сшитое по мерке. Сегодня Уинетт решила задать Эйрику все вопросы, скопившиеся у нее за сутки.

Она вышла на балкон. Солнечные лучи пронизывали лепестки роз, и балкон казался невесомым облачком, плывущим над землей. Эйрик уже прогуливался у фонтана. Он поднял голову, видимо, почувствовав ее взгляд, и приветливо помахал рукой.

— Проголодалась? — крикнул он. — Завтрак ждет.

Уинетт спустилась по увитой розами лестнице и сразу увидела столик, накрытый ослепительной полотняной скатертью. На подносах были красиво разложены масло и хлеб, плоды, холодное мясо, сыр, яйца, рядом — несколько сосудов с компотами, а в центре стола — горшочек с травяным отваром, над которым поднимался ароматный пар. Сервировку дополняли фарфоровые чашечки. Эйрик был уже на ногах и готов ухаживать за гостьей. Он как будто нарочно оделся в тон ее наряду — темно-зеленая свободная рубаха, узкие черные брюки заправлены в высокие сапоги на шнуровке. Отвесив поклон, он сверкнул белозубой улыбкой.

— Ты очаровательна, — произнес он. — Этот цвет тебе еще больше к лицу, чем голубой. Как спалось?

У нее снова появилось неприятное ощущение: преувеличенная учтивость этого темноволосого красавца тяготила ее. Тем временем Эйрик отодвинул стул, дождался, пока она сядет, потом аккуратно наполнил ее чашку.

— Что пожелаешь? — осведомился он.

— Я слышала ночью что-то странное, — начала Уинетт, полная решимости добиться ответа.

— Странное? — рука Эйрика потянулась к хлебнице, и он протянул гостье ломтик хлеба — теплого, словно только что из печи. Эйрик не перебил ее, но Уинетт почувствовала, что опять теряет нить разговора. Она приняла хлеб и кивком поблагодарила Эйрика, избегая встречаться с ним взглядом.

— Когда я ложилась спать, в лесу послышался какой-то звук…

— В лесу? — эхом отозвался Эйрик и насмешливо улыбнулся. — Что ты будешь — мясо, яйца? Может быть, сыру?

Его непоследовательность сбивала с толку. Уинетт решила не возражать и молча подождала, пока он положит ей в тарелку несколько кусочков мяса и толстый ломтик желтого сыра.

— Это было похоже на вой.

— Должно быть, волки, — беспечно откликнулся он. — Надеюсь, они не слишком тебя напугали?

Она собралась было рассказать о своем страхе, но подумала и покачала головой.