Чтение онлайн

— Ага — заулыбался Муха — Весь куплет, который девушка читает вначале. До орлов-заговорщиков. Полностью.

Муха удовлетворенно заржал, еще раз перекрутил на начало и дал мне оба наушника. Расстояния, версты, мили… Вдохно-вений, Сухо-жилий, Нас Распяли, Раствори-ли…

Слова вонзались в мой мозг, как тонкие вязальные спицы.

Интересно. Марина Цветаева, поэты Серебряного Века, очкастая литераторша Тамара Ивановна, парни из группы Многоточие… Картина как-то не складывалась.

Ладно, решил я, потом дома полистаю эту Цветаеву, обдумаю все, может, действительно, зря я так на литературу внимания не обращаю. Нет, книжки я читать люблю. Но в основном, детективы или про футбол. Остальные кажутся нудными.

В автобус запрыгнули двое парней в широких штанах. Тоже на концерт, наверное. В Омске концерты нечасто. А рэп — концерты уровня Многоточие — раз в столетие. Я поглазел на них и снова повернулся к окну. Муха забрал у меня наушник и сосредоточенно искал какой-то момент какого-то трэка. Вымерял, откручивал назад — вперед. Видимо, любимый момент. Я тоже так делаю.

Выходим у кинотеатра имени Маяковского. Заворачиваем в магазин. Муха достает свои лишние двести рублей, делает взрослое лицо и подходит к продавщице.

— Бутылку Колокольчика и Столичной, ноль двадцать пять, пожалуйста — недрогнувшим голосом говорит он.

— Удостоверение, молодой человек — безразлично говорит молодая девушка.

Муха с озабоченным видом начинает шарить по карманам.

— Забыл — улыбается он — Вот, вроде в правый карман ложил перед выходом, а забыл. Нет удостоверения.

— Нет удостоверения — не отпущу товар — устало говорит девушка.

— Да ладно вам — ломает комедию Муха — Мне на следующей неделе восемнадцать исполняется, девушка, я честно говорю. Я вам лично принесу паспорт показать. Что вам стоит продать эту несчастную чекушку, девушка? Это же всё условности, восемнадцать или семнадцать с половиной, какая разница?

Муха улыбается, говорит без остановки и делает девушке комплименты. Размахивает руками, но несильно. Я понимаю, почему у него все получилось с Лерой. Прирожденный актер.

Я выхожу подождать на улицу, хочется купить мороженого, но нельзя. Если продадут водку — то какое к черту мороженое? Жду две минуты, нужно зайти обратно, но не хочется выглядеть олухом, который ничего не покупает, а только слоняется туда-обратно.

Выходит Муха. Довольный, карман его топорщится. В руках — полторашка Колокольчика, нарезка, майонез и полбуханки хлеба.

— Чё — говорю — укатал красавицу?

— Ага, укатал, даже на поллитра — смеется он — Там вровень получилось на сто восемьдесят и обратно по чирику на дорогу оставил.

— Мастер — одобряю я — Понятно, почему на тебя Лера клюнула.

— Братва знает свое дело — ухмыляется Муха — Ничего сложного. Две улыбки, три комплимента, подмигнул. Женщины любят ушами, ты же в курсе.

Я кивнул. В курсе. Вспомнил про девочку Олю с выпускного. Синее платье, консерватория. Надо позвонить ей, а я боюсь, как первоклассник. Прошла уже почти неделя. Вдруг она вообще про все забудет? Мы же тогда на параходе быстро пообщались, буквально полчаса, да и подвыпивши. Когда ты выпил, язык подвешивается автоматически. После третьей рюмки любой хрон — римский оратор. А о чем разговаривать с девушкой, когда ты трезвый? Неизвестно.

— Пойдем вон на ту лавочку киранем — указывает пальцем Муха в сторону библиотеки — Академия, ну этот клуб, где концерт будет, там прямо за углом.

Переходим дорогу от кинотеатра Маяковского и идем к лавочкам у библиотеки Пушкина. С высоких гранитных постаментов на нас смотрят великие писатели — собственно Пушкин, Достоевский, Гоголь, Чехов и еще троих я не знаю.

Муха достает из пакета провизию и аккуратно раскладывает на скамейке. Я рву белый хлеб на несколько кусков и намазываю на каждый толстый слой майонеза. Муха ставит на скамейку два пластиковых стаканчика, придерживает рукой и отточенными движениями разливает бесцветную жидкость.

— По ватерлинии — напоминаю я.

— Без сопливых знаем — отвечает Муха.

— Ну, давай, чтобы концерт удался — говорит Муха.

Мы чокаемся и опрокидываем огненную жидкость в свои глотки. Обжигает, хорошо пошла. Солнце уже почти за горизонтом, духота постепенно отступает и начинает смешиваться с вечерней прохладой. Концерт еще только через час. Муха рассказывает про своего смертного некроманта в Диабло. Я смотрю на него, но почти не слушаю. Он смешно жестикулирует. Мне хочется выпить еще.

— Между первой и второй — начинаю я.

— Промежуток небольшой — завершает Муха, смеется и наливает по второй.

Потом по третьей и четвертой. Мы урабатываем поллитра за полчаса.

Маленькие лодки в голове начинают распрямлять свои моторчики и гонять по заводям моего серого вещества. Хорошо. Мы обсуждаем всех проходящих мимо телок. Какие-то студентки поднимаются и спускаются по широким ступеням библиотеки. В подмышках у них книги и конспекты. Я засовываю в рот большой и указательный палец и свищу как Соловей — Разбойник. Муха забегает вперед и безуспешно пытается познакомиться. Девушки не обижаются, улыбаются, но идут мимо. Они явно не из нашей лиги. Они идут в библиотеку, а мы идем на концерт. Им по восемнадцать минимум, а мне четырнадцать только недавно исполнилось.

Стопка — запил колокольчиком — откусил хлеба — закурил. Стопка — запил колокольчиком — откусил хлеба — закурил. Муха достает плеер и мы слушаем Многоточие на два наушника. Иногда мимо проходят по два-три наших широкоштанных товарища. Спешат на концерт.

— Пойдем? — говорю я.

— Обожди — говорит Муха — Давай покурим спокойно. Без нас не начнут.

Собираем остатки алкогольного ужина и выкидываем в мусорку рядом с лавочкой. Муха не попадает и половина оставшегося хлеба с майонезом высыпается рядом, на асфальт. Я бегаю вокруг мусорки и стараюсь запнуть туда бутылку из-под Колокольчика. Поддеваю носком, но бутылка упорно падает мимо. Великие писатели с укоризной смотрят со своих возвышений. Наконец, я запинываю бутылку и мы спокойно садимся на лавочку. Контрольный перекур. С удовольствием затягиваюсь сигаретой.