Чтение онлайн

Ксюша всхлипнула, залезла на руки к Володе. Жанна погладила Игоря. Заулыбалась.

В кабинет директора они входили с готовым решением. Одним на четверых. Что делать дальше, дети себе не представляли. Как это, когда усыновляют?

Евгений Михайлович поднялся им навстречу. Опытный директор всё уже понял. И был готов к их появлению.

Достал личные дела Игоря и Ксении, вынул оттуда необходимые документы. Поставил печати. Расписался размашисто.

— Завтра вас ждут в ЗАГСе. Там наших принимают вне очереди. Поменяете свидетельства, и можете ехать.

— Завтра? — выдержка Игоря дала сбой, он едва не плакал, — а сегодня где? — и мальчик повис на Володином локте.

— Сегодня в гостинке. Это у нас квартира такая для встреч с родственниками. Там сейчас никого. Всё необходимое там есть. Обед и ужин сегодня, завтрак и обед завтра из столовой принесут. Я поварам скажу. Марш в комнаты собираться, пока ребята с экскурсии не вернулись. У вас час на всё.

Ксюша и Игорь помчались по коридорам и лестницам. Вдруг возле спален затормозили. Обнялись. Молча кинулись собирать вещи.

Через пятнадцать минут они стояли возле кабинета директора с одинаковыми хозяйственными сумками.

— Ой, а костюмы? — вспомнила Ксюша.

— Костюмы на балансе, конечно, — директор о такой мелочи и не подумал, — но держи записку Вере Ивановне, она выдаст.

Костюмы ребятам шила Надя. И они были дороги ребятам. Хорошо, что им их отдали.

Нагруженные чехлами с костюмами, дети были готовы.

— Показывайте гостинку родителям, — скомандовал директор.

И каждый из четверых в своей голове проговорил это слово. Родители. Странное такое. Но тёплое.

14.

Два совмещённых гостиничных номера с маленькой общей столовой и санузлом в дальнем крыле держали специально для родственников, приезжающих к детям откуда-то издалека, и выпускников, для которых этот дом оставался единственным домом их детства.

Туда сейчас топали Славины за руки со своими новыми родителями. Ног и пола под собой не чувствовали. Сегодня они Славины. Завтра будет совсем другая жизнь и другая фамилия. Страшно. И радостно. От чувств хочется одновременно плакать и смеяться.

Едва они зашли внутрь, в дверь постучали. На пороге стояла Надя. Растерянная и бледная. Внимательно оглядела сначала Жанну с Володей, потом Игоря с Ксюшей. Все застыли на месте.

Первым очнулся Игорь. — Это же Надя! Она нас на танцы водила. И костюмы шила. И в школу тоже, — торопливо объяснял, обращаясь к Орловым. — Надя, здравствуйте, — протянул девушке руку Володя, — Мы рады познакомиться. Я Володя. Это моя жена Жанна. — Я ваши портреты видела. — Портреты? — не поняла Жанна. — Игорек рисовал после лагеря. Вы похожи с детьми. — Правда? — Жанна оглядела детей и мужа. — Игорь, покажешь потом? — попросил Володя. — Конечно, сейчас, — Игорек нырнул в сумку в поисках блокнота.

Всё уселись на диван. Надя, Жанна, Володя. Листали блокнот. На страницах в карандашных набросках оживали дни в "Орленке", поезд, море, ребята из танцевальной смены. Потом директор, сама Надя, её муж Димка, Жанна и Володя, тётя Нина за работой.

Володя вспомнил свой блокнот с рисунками, который он начал ещё студентом. У парня явно талант. И к танцам, и к рисунку.

Надя всегда отличалась прямотой. Ходить вокруг да около не умела. — Вы завтра уедете? — Если документы оформим, то завтра, — подтвердил Володя. — Навсегда их увезете? — Надя, — Володя старался смягчить тон, — ребята будут жить в Москве. Это совсем не значит, что их жизнь начнётся заново. Никто не запретит им общаться с теми, кого они любят. — Мне можно будет приехать? — Конечно. Мы будем рады, — улыбнулась Жанна, — Если бы не Вы, дети не добились бы таких успехов. И костюмы у них замечательные. — Ты. Говорите мне пожалуйста "ты". Хорошо? — Договорились, Надюша.

Дети напряжённо наблюдали за разговором. С одной стороны им хотелось именно так. С чистого листа. Чтобы вдруг они стали самыми обычными детьми. С мамой и папой. Чтобы, как по волшебству, у них появился дом. Они морально готовились к разрыву со всем привычным миром.

Но ведь и правда, в этой жизни оставались их любимые и дорогие люди. Надя, тётя Нина, Ефим Степанович, Любовь Петровна, Виталий Львович, Светлана Сергеевна и Евгений Михайлович. И ребята, с которыми они жили, учились и танцевали. Выходило, что все они могут общаться. Эта новость заставляла задуматься и притихнуть.

Вечером Орловы не знали, как правильно поступить. В столовой за ужином должны были по традиции поздравлять именинников. Вот и большой пирог с повидлом и двумя цифрами восемь тётя Нина уже испекла. Вопрос был в том, идти туда Володе и Жанне или нет. Смущать остальных ребят тем, что Славиных забирают, или нет?

Решили посоветоваться с детьми. Они же виновники торжества. — А давайте мы там сегодня вместе станцуем! — просияла Ксюша, — наши то не были на конкурсах никогда. Мы костюмы наденем. А вы и так красивые. — Я побегу до Евгения Михайловича, — засобирался Игорь, — и Славке Новикову скажу, чтоб музыку притащил. У нас кассета есть. Венский вальс? Как в лагере? — и оставив Володю, Жанну и Ксюшу обдумывать, скрылся за дверью.

Директор обрадовался, что всё складывается именно так. Факт, что Славины уезжают, не скрыть. Да и не нужно это. Дети должны попрощаться с друзьями. А то, что они с педагогами вместе станцуют, так это прекрасно. Маленькие посмотрят. Тоже пойдут заниматься. И взрослые порадуются.

Смущаясь, Орловы входили в столовую, где уже собрались все, кто в августе не был в летних лагерях. Володя и Жанна смотрели во все глаза. На детей, которых растили самоотверженные взрослые. На взрослых, которых язык не поворачивался назвать персоналом или сотрудниками. Семья. Вот такая большая и необычная. Но уж точно лучше многих самых стандартных, в которых нет дела до собственных детей.

После чая с пирогом мальчики быстро освободили место. Дети успели надеть костюмы. Включили музыку.

У Жанны был комок в горле. Володя сжал её пальцы. Игорек с Ксюшей улыбались, будто это самый главный вальс в их жизни. Они исполнили отрывок из концертного номера, который готовили в лагере, венский вальс с элементами фигурного.

Музыка кончилось. Танцоры застыли в поклоне. Такие искренние аплодисменты Володя и Жанна слышали последний раз в юности. Когда выступали перед людьми, впервые видившими бальные танцы.