Чтение онлайн

– А кто еще из вашего класса слушал про корову? Иннокентьев назвал четырех человек и, помолчав немного, добавил:

– Потом уж Оганесян в самом конце подошел.

– Спасибо! Садись. Допросим теперь Оганесяна. С бревна поднялся большеглазый, с мохнатыми ресницами Эрик Оганесян.

– Скажи, Оганесян, почему ты так поздно подошел слушать про корову?

– Задержался в классе. Я ручку искал. Думал, она куда-то закатилась, а она у меня в кармане...

– Ты не заметил, в классе, кроме тебя, еще кто-нибудь оставался?

– Оставался кто-то. И еще Раиса Петровна.

– А из ребят кто оставался, не обратил внимание?

– Не обратил. Я ручку искал. Вдруг со своего места быстро поднялась Раиса Петровна.

– Данила Акимович! Позвольте мне задать несколько вопросов свидетелю Оганесяну! – сказала она быстро и громко. Обычно всегда серьезная с детьми, молодая учительница теперь улыбалась, и даже в сумерках было видно, что лицо ее порозовело от какого-то веселого волнения, охватившего ее.

"Вот и эта включилась в игру", – с удовольствием отметил директор, а вслух произнес:

– Пожалуйста, Раиса Петровна! Просим! Раиса Петровна согнала с лица улыбку и сурово обратилась к Оганесяну:

– Скажи, Эрик, а где ты ручку искал?

– Ну... под партами, в проходах... Я ведь в среднем ряду.

Учительница оживилась:

– Так! В проходах и под партами в среднем ряду. Ты, может быть, ползал под партами?

– Ну... ползал немножко.

– А ты какой-нибудь сор на полу видел? Оганесян с недоумением уставился на учительницу.

– Сор?

– Ну, бумажки такие скомканные... Ну, короче говоря, записки, которые Мокеевой бросали?

Эрик понял, к чему клонит учительница. Он обвел взглядом ребят, как бы спрашивая, что ему отвечать, но те молчали.

– Записки... Вроде видел, – пробормотал он, помолчал немного и сказал уже уверенно: – Да. Видел записки.

– Много их было?

– Я не считал, но... порядочно.

– Все! Вопросов больше не имею. – Учительница села и снова заулыбалась, как видно, весьма довольная собой.

– Садись, Оганесян, – сказал директор. – Теперь как бы нам найти того, кто видел Мокееву сразу по окончании уроков?

Вдруг вскочил и отбежал от своего места небольшого роста круглолицый и круглоглазый мальчишка. Он был одет в рваную мужскую рубашку с закатанными рукавами.

– Я видел! – сказал он. – Сначала Мокеева из класса вышла, а я – за ней.

– Извини, – сказал директор, – я не упомнил твою фамилию.

– Грибов. Егор.

– Так, Егор. А когда вы из класса вышли?

– Как толкучка в дверях кончилась, так мы и вышли.

– А куда потом Мокеева делась?

– Ну, как – куда? За ворота.

– А ты?

– И я тоже – за ворота. Только Мокеева налево пошла, а я – направо.

– Задачка! – проворчал Федор Болиславович.

– Почему – задачка? – не понял директор.

– А может, Мокеева потом вернулась в школу, чтобы подобрать записки?

– Вопрос серьезный, – согласился директор. – Кто-нибудь видел, как Мокеева вернулась в школу?

Все молчали, но Зырянова подняла тоненькую руку, которая смешно высовывалась из рукава отцовского пиджака.

– Садись, Егор. Давай, Зырянова, говори! Томка встала. Она поглядывала то на директора, то на Луизу. Та сидела насупившись, машинально разгребая дубинкой щепки возле своих ног.

– Данила Акимович, я могу сказать, что, по крайней мере, полчаса, после как окончились занятия, Мокеева в класс не заходила, вот! – Она умолкла и посмотрела маленькими темными глазками на своих сообщников точно так же, как смотрел недавно на них Хмелев: я, мол, свой нравственный долг выполнила, теперь делайте со мной что хотите. Но сообщники смотрели на Томку не враждебно, а просто с большим любопытством.

– Интересно! – заметил директор. – А у тебя какие основания, чтобы так утверждать? Томка проглотила слюну.

– Основания... основания у меня такие. Мы с Милой Вологодской договорились вместе на берег пойти. Она выскочила, когда другие рванули, и нет ее... Я вышла в коридор – там тоже нет, коридор уже пустой... В класс на всякий случай опять заглянула – там Раиса Петровна одна.

– Так-так! А ты больше Раису Петровну не видела?

Томка помолчала немного.

– Видела.

– Когда видела?

– Понимаете... я не сразу ушла. Я сначала по раздевалке немного походила и там Раису Петровну встретила.

– Откуда она шла?

– Сверху. Со второго этажа...

– А что, она домой пошла или в учительскую? Томка опять помолчала немного.

– Она... она к вам пошла, – громче чем обычно, словно догадавшись о чем-то, сказала она и повторила еще громче: – К вам в кабинет пошла.

Солнце уже совсем закатилось, но полная темнота так и не наступила, ведь приближалось лето. Директор мог видеть лица всех заговорщиков, сидевших по обе стороны от него. Кто-то попытался улыбнуться, кто-то переглядывался друг с другом, но лица у всех были напряженными. Когда Томка закончила давать свои показания, кто-то закашлялся, а еще кто-то шепнул ему:

– Да тише ты!

– Спасибо, Зырянова, садись, – сказал Данила Акимович. – Вызывается свидетельница Раиса Петровна Борисова.

На этот раз никто не улыбнулся, когда директор назвал учительницу "свидетельницей". Молоденькая учительница встала.

– Скажите, Раиса Петровна, что вы делали в классе после того, как все оттуда ушли?

Раиса Петровна ждала этого вопроса, поэтому отвечала твердо, без малейшей запинки.

– Сначала я убрала в портфель тетради, – сказала она и на секунду умолкла, чтобы директор задал ей следующий, заранее известный ей вопрос. Он тут же последовал: