Чтение онлайн

Она молчала, глядя на свою подругу.

— Людмила, вы меня слышите? — спросил Дронго.

— Да, — ответила она не оборачиваясь. — Я была на лестнице, спускалась вниз.

— Кажется, я нашел пакет, — протянул целлофановый пакет Вейдеманис, — но здесь какой-то красный порошок. Я не знаю, что это такое. Может быть, ты знаешь? Кажется, он не пахнет.

Он протянул пакет Дронго. Тот взял пакет и улыбнулся, а потом достал оттуда горсть красного порошка и отправил его в рот.

— Во-первых, он пахнет, — сказал Дронго, — хотя запах очень слабый. А во-вторых — это замечательный порошок. Измельченные листья сумаха. Его употребляют для приготовления кутаба, можно и в суп.

— Ты еще не рассказывал мне о кутабах, — заявил Вейдеманис. Он понял, что Дронго намеренно говорит об этом, чтобы немного отвлечь внимание женщин от происшедшего убийства. — Так что такое кутаб? — спросил Вейдеманис, пока Дронго аккуратно пересыпал сумах в пустую банку, стоявшую на столике.

— Самая вкусная вещь на свете! — Дронго говорил намеренно бодрым голосом, тогда как глаза оставались серьезными. Выражение его лица и голос словно принадлежали двум разным людям. — Обычно все приезжающие с Кавказа люди хвалят только шашлык, — продолжал Дронго, закончив пересыпать сумах, — но на Востоке есть масса невероятно вкусных блюд. Например, кутаб. Настоящий кутаб — это фантастическая еда. Конечно, правильно приготовленный кутаб.

Он положил нож в пакет и осторожно завернул его.

— Нужно приготовить тесто и мясо с луком. Раньше для этого использовали мясо белых верблюдов, сейчас можно взять и баранину, — продолжал Дронго, но в этот момент Толдина простонала:

— Хватит, прошу вас…

Дронго сразу замолчал. Он положил пакет с ножом в карман и взглянул на актрису.

— Нам нужно поговорить, — строго сказал он. В это время внизу послышались крики. Мужчины буквально силой втащили Мамуку в дом. Он все еще сопротивлялся, угрожая найти убийцу. Отари, Алтынбай и остальные вошли следом.

— Пустите меня к ней, пустите меня! — Мамука вырвался из рук державших его мужчин и побежал вверх по лестнице.

— Его нужно успокоить. Он сходит с ума, — пробормотал Вейдеманис.

Мамука бежал по лестнице, не различая ступенек. Один раз он упал, затем поднялся и снова поспешил к телу любимой жены. Добежав до кухни, он упал рядом с убитой и завыл от горя. Многие невольно содрогнулись — настолько страшными были его крики. Отари, поднявшийся следом, и Вейдеманис пытались успокоить несчастного.

У Толдиной, стоявшей за его спиной, началась истерика. Дронго обернулся к ней, но она трясла головой и не могла ничего сказать.

— Людмила, — попросил Дронго, — уведите Толдину и не оставляйте ее одну. Только не в комнату, где лежит убитая. Лучше в третью спальню. Сидите там, пока я вас не позову. Эдгар, возьмите мужчин и перенесите тело погибшей в спальню, где… в общем, где уже находится убитая Катя.

Он повернулся и пошел по коридору к веранде. Подойдя к двери, Дронго попытался открыть ее, но та никак не поддавалась. С большим трудом он открыл ее и вышел на веранду. Ветер уже почти стих, даже дождь лил не так сильно.

Дронго прошел по всей веранде и вернулся в коридор. На кухне толпились несколько мужчин, которые уговаривали Мамуку разрешить унести тело женщины.

Дронго подозвал Буянова.

— Сережа, — попросил он, — пройдите в конец коридора и постарайтесь успокоить Толдину. У нее, кажется, истерика, и мне сейчас лучше с ней не говорить. Постарайтесь хоть немного ее успокоить. Там с ней Людмила, но я боюсь, что она ничего не сможет сделать.

— Хорошо, — кивнул Буянов.

Дронго, держась за перила, осторожно спустился вниз. В гостиной сидели только двое мужчин — Семен Погорельский и Рахман Усманов. Остальные были наверху — помогали Вейдеманису перенести тело убитой в спальню.

— Вы видите, что происходит? — гневно спросил Погорельский. — Какой-то негодяй ходит вокруг дома и, пользуясь нашим положением, убивает женщин. А мы не можем поймать этого сексуального маньяка.

— Действительно нехорошо, — тяжело кивнул Усманов. — Уже вторую женщину убивают. Если так пойдет и дальше, к утру этот подонок убьет всех наших женщин.

— Я не думаю, что убийца — сексуальный маньяк, — устало заявил Дронго, усаживаясь за столик. Он обнаружил перед собой пакет томатного сока. Налив себе стакан, он сильно поперчил сок и залпом его выпил.

— Почему не думаете? — спросил режиссер. — Ведь совершенно очевидно, что убийца нападает именно на женщин.

— Очевидно, что он убил двух женщин. Но я не вижу сексуальных мотивов, — заявил Дронго. — Первую он задушил, и я еще мог бы тогда согласиться с вашим утверждением, что мы имели дело с маньяком, который получает удовольствие в момент убийства. Но второе убийство начисто опровергает ваше предположение.

Убийца ударил ножом в темноте. Кстати, ударил очень профессионально: прямо под левую лопатку, в сердце.

— Не нужно рассказывать такие ужасы, — попросил Погорельский. — У меня больное сердце. Мне противопоказаны такие переживания. Господи, я так и знал, что опять что-нибудь произойдет!

— Почему опять? — спросил Дронго, снова наливая себе томатного сока.

— Бедная Катя! — пояснил режиссер. — Она как магнит притягивала несчастья. Я ведь ее и раньше снимал, семь лет назад. Наша съемочная группа как раз полетела в Среднюю Азию. Тогда все и произошло.

— Вы бывали в Таджикистане? — спросил Усманов.

— Был, — кивнул Погорельский, — как раз во время съемок. Лучше бы я там не был.

— Подождите, — прервал его Дронго. — Мне говорили, что вы снимали свой фильм в Киргизии.

— Верно. Мы прилетели во Фрунзе — к тому времени его уже переименовали в Бишкек — и оттуда выехали в горы, на Алайский хребет, чтобы провести съемки в горах. Хребет расположен на границе между Киргизией и Таджикистаном. Откуда мы могли знать, что там идут военные действия? А река Зеравшан находилась как раз на территории Таджикистана. Но разве в советское время были какие-нибудь границы между ними?