Чтение онлайн

— Не помну! — с волнением сказал Быстров, осторожно дотронувшись руками до новеньких, будто затянутых в замшевые перчатки, рукояток руля. — Честное слово… Я бы осторожно, по-тихому…

— Ну ладно, выкатывай, — выждав с минуту для пущей важности, великодушно разрешил Симагин. — Так уж и быть, попробуй.

Коля этого только и ждал. Через секунду мотоциклет был выведен из гаража, и мальчик, нетерпеливо выслушивая последние наставления шофера, готовился уже запустить мотор.

— Значит, уговор наш помнишь? — придержав Быстрова за плечо, спросил напоследок Симагин.

— Помню, — мрачнея, кивнул Коля.

— Ну смотри! Я-то тебе ни в чем не отказываю, а ты — чуть о чем попрошу, сразу уж и нос в сторону. — Симагин беспечно улыбнулся, желая показать Быстрову всю несостоятельность его сомнений, но беспечная улыбка, едва появившись на лице Симагина, тут же и исчезла. «Кто это?» — направил он настороженный взгляд на появившегося во дворе незнакомого ему человека.

Через двор, спокойно, медленным шагом, словно и не замечая гонявших вокруг него мяч ребят, не слыша их пронзительных возгласов, шел следователь Константин Юрьевич Беляев. С видом человека, которому некуда спешить, он шел себе и шел длинным двором, изредка, будто бы без всякого интереса и внимания к окружающему, поглядывая по сторонам. Вот завернул он в садик, мимоходом наклонился над цветочной клумбой, мимоходом же помог какому-то карапузу встать на ноги, вежливо улыбнулся его встревоженной маме и двинулся дальше — к гаражам, к машинам, где стояли Симагин и Быстров.

Все время, пока Беляев шел к ним, Симагин не спускал глаз с этого незнакомого и чем-то встревожившего его человека. Но вот Беляев стал против него, тщательно выбритый, с белым воротником рубахи, отложенным на ворот пиджака, с руками, глубоко опущенными в карманы аккуратно отутюженных белых брюк, — мирный и скучный на вид гражданин с какой-нибудь тоже весьма мирной и скучной профессией. Да и наделил Беляев Симагина таким безразличным, скучающим взглядом, что у того разом исчезли колючие искорки в глазах.

— Вот, приучаю парнишку, — добродушно сказал Симагин, кивнув на Быстрова, в нетерпении переминавшегося с ноги на ногу возле мотоциклета.

— Так, так, — равнодушно обронил Беляев. — Приучаете? А если машину разобьет?

— Зачем же я ее стану разбивать? — вызывающе взглянул на него Коля. — Ездил, не в первый раз. — И по-мальчишески, не удержавшись, похвастал: — Я и на автомобиле могу!

— Ого! — без всякого, впрочем, интереса воскликнул Беляев. — Молодец, видно, ваш ученик?

— Ничего парень, — смеясь, сказал Симагин. — Слушаться будет — толк получится…

— Так, так, — кивнул Беляев. — Получится, значит, толк?..

Он ненадолго задержал свой взгляд на лице Быстрова и медленно пошел назад в садик, уселся там на свободной скамейке, не спеша извлек из кармана коробку папирос, не спеша закурил.

В этот день Коле Быстрову так и не удалось хорошенько опробовать новый симагинский мотоциклет. Едва успел он сесть в седло и тронуться с места, как Симагин остановил его. Шофер снова был чем-то встревожен.

— Погоди-ка, — сказал он и, ссадив недоумевающего мальчика, подкатил мотоциклет поближе к дверям клуба.

Там только что кончилось собрание. Его участники, оживленно переговариваясь между собой, стали выходить во двор.

Симагин, делая вид, что чинит что-то в своей машине, остановился за столбом неподалеку от клубных дверей.

— Вот, понимаешь, — сказал он Коле и ткнул пальцем в мотор, — перебои дает, надо проверить. — Но, сказав это, он даже не взглянул на мотор. Все его внимание было сейчас направлено на появившихся во дворе Кузнецова и Орешникову. — Не о тебе ли разговор? — шепнул Симагин мальчику, давая понять, что если он и встревожен чем, так это только его же, Колиными, делами.

Насторожился и Николай: рядом с судьей и пионервожатой он увидел свою бабушку и Настю, которая шла нога в ногу с Кузнецовым, а несколько поодаль от них шли домоуправ и какой-то незнакомый, сердитый на вид старик.

— Да, наверно, обо мне разговор, — сказал Коля. — Жалуются…

— Давай-ка послушаем, — предложил Симагин, не спуская глаз с Кузнецова и его спутников.

— Алексей Николаевич, Леночка, — говорила в это время Анна Васильевна, — зашли бы вы ко мне. Уж так мне нужно с вами поговорить, уж так нужно!..

— Прямо сейчас? — спросил Алексей.

— Хорошо бы, — кивнула Анна Васильевна. — Дома никого нет, вот бы и поговорили. — Она вышла вперед и открыла перед Кузнецовым и Леной дверь на лестницу. — Отсюда, с черного хода, и поднимемся.

Внимательно посмотрев в печальное лицо старухи, Алексей вспомнил свою недавнюю размолвку с матерью и догадался, что Анна Васильевна и есть та самая женщина, о которой хотела поговорить с ним мать.

«Чем же я ей сейчас могу помочь?» — подумал он, но, не желая огорчать и без того подавленную горем женщину, с готовностью шагнул к дверям.

— Папа, — обернулась Лена, ожидая, когда отец и домоуправ подойдут поближе, — я ненадолго задержусь.

— Хорошо, хорошо, — отозвался старик Орешников. — Иди. И у меня тут тоже знакомый нашелся. — Он глянул на домоуправа. — Вот и живем мы с Князевым чуть ли не на одной улице и знаем друг друга давно, а встречаемся редко.

— Занятой мы с вами народ, Михаил Афанасьевич, — почтительно заметил домоуправ.

— Это я-то занятой? — усмехнулся Орешников. — Нет, брат, я вроде тебя — отдыхающий.