Чтение онлайн

— А я бы очень просил вас, Григорий Семенович, остаться, — сказал Алексей, подходя к Мельникову. — Здравствуйте, профессор.

— Это наш судья, — с недовольным видом представила Кузнецова мужу Ангелина Павловна, — Несколько лет назад ты сделал его матери очень удачную операцию… Ну вот, вероятно, он зашел, чтобы… И к тому же он наш сосед… — Ангелина Павловна делала Алексею украдкой от мужа какие-то предостерегающие знаки рукой. — Впрочем, я и сама не знаю, чем мы обязаны визитом Алексею Николаевичу.

— Ах, так вы Кузнецов? — Мельников дружески проницательно смотрел на Алексея. — Ну, что же мой сын? Каков ваш диагноз, товарищ судья?

— Гриня, у тебя же сегодня серьезная операция! — умоляюще сказала Ангелина Павловна. — Тебе решительно нельзя волноваться!

— Ты находишь? — Маленький и совсем неприметный рядом со своей женой, профессор внезапно преобразился и, прямой, посуровевший, строго глянул на Ангелину Павловну. — Нет, мне нужно волноваться. Больше того — мне уже давно надо было начать волноваться. — Профессор перевел свой взгляд на Алексея. — Надеюсь, что еще не поздно?

— Надеюсь, что нет, — сказал Алексей. — Итак, Володя, попробуем все вместе ответить на два очень важных для нас вопроса.

— Первый? — жестко и громко произнес профессор.

— Да, первый, Володя: почему Николай Быстров, твой друг, ни с того ни с сего избил тебя?

— Но… — попыталась заговорить Ангелина Павловна.

— Молчи! — оборвал ее Мельников. — Володя, отвечай!

Но Володя молчал.

— Отвечай же! — приказал ему отец.

— Я не знаю, — прошептал мальчик. — Мама сказала, чтобы я с ним не водился, что у него…

— Да, я говорила и говорю, — перебила сына Ангелина Павловна: — Николай Быстров не годится в товарищи нашему Володе. Мальчик вырос без отца, с отчимом у него отвратительные отношения, с матерью тоже. У мальчика завелись скверные знакомые, да и сам он стал просто бичом всего дома. И с таким вот хулиганом из бог знает какой семьи должен дружить мой сын?

— Да… — неопределенно протянул Мельников. Подойдя к сыну, он присел рядом с ним на диван. — Итак, ты внял совету матери и порвал со своим школьным товарищем?

Володя утвердительно кивнул головой.

— Вам ясно? — обратился профессор к Кузнецову. — Насколько я помню этого Колю Быстрова, ему нельзя просто так указать на дверь и крикнуть: «Пошел вон!» Он всегда мне нравился своим упрямым и, я бы сказал, хорошей пробы характером… Ваш второй вопрос, товарищ судья?

— Второй вопрос: почему ты, Володя, боишься, что Быстрова будут судить за его хулиганский поступок?

— Да, почему? — спросил Мельников, беря сына за руку.

— Но это так естественно! — снова вмешалась Ангелина Павловна. — У Володи великодушное сердце, и он…

— Хорошо бы, коли так, — негромко заметил Алексей. — Хочется верить, что это так… — Он быстро подошел к Володе и, склонившись над ним, в упор задал ему вопрос: — А может быть, ты боишься его? Скажи, Володя, чего, кого ты боишься?

От этих слов да от прямого взгляда судьи Володя, как от удара, вскочил и опрометью бросился к дверям.

— Ты бежишь? — крикнул ему вслед отец. — Бежишь от правды?

Было слышно, как в коридоре хлопнула парадная дверь..

— Да, да, как это ты сказала, Лина?.. — мучительно растирая ладонью лоб, спросил Мельников и взглянул на жену. — Да, да… Мальчик вырос без отца… Так! Ну, а сын профессора Мельникова?

Два мальчугана, прямые и торжественные, несли в протянутых руках по огромному цветочному горшку. Густая цветочная поросль почти закрывала их лица, и, чтобы видеть дорогу, мальчуганы невольно задирали головы. Впрочем, могло быть и так, что ребята подняли свои носы от гордости: ведь путь свой, судя по всему, они держали в школу, над входными дверями которой висел большой яркий плакат.

— «До-бро по-жа-ло-вать!» — хором сложили ребята по складам большие буквы плаката. — Добро пожаловать! — радостно повторили они и ускорили шаг.

Но от школы их отделяла еще целая широкая полоса улицы.

Ребята остановились у обочины тротуара, разом, будто по команде, посмотрели из-за своих цветочных кустов налево, затем направо и, только удостоверившись, что путь свободен, разом же шагнули на дорогу.

— В школу? — настигая ребят, спросил Алексей.

— В школу! — важно кивнули они.

А один из мальчуганов, узнав Кузнецова, вежливо, как и подобает школьнику, приветствовал его:

— Здравствуйте, товарищ судья!

— Здравствуйте, ребята. — Алексей пошел рядом с мальчиками. — Я тоже в школу, — сказал он. — Пойдем вместе?

— Пойдем, — благосклонно согласился мальчуган, который узнал Кузнецова. — А вы к кому — к директору?

— К директору.

— А хотите, мы вам покажем, как к нему пройти? — предложил другой мальчуган. — У нас в школе столько лестниц и коридоров, что и заблудиться нетрудно.

— Ну, вы-то не заблудитесь, — уверенно сказал Алексей.

— Мы-то нет, а вот посторонний человек обязательно.

Ребята и Алексей вошли в здание школы.

В просторном, с высокими потолками вестибюле, где гулко звучали шаги, сверкала зеркальная гладь паркета и царила торжественная тишина, ребята вдруг умолкли и, робко переглядываясь, затоптались на месте.

— Так вам к директору? — почти шепотом переспросил Алексея один из мальчиков.

— К нему, к нему, — делая вид, что не замечает растерянности своих маленьких спутников, сказал Алексей. — Да вот боюсь, как бы не заблудиться.