На тонях
Шрифт:
— Какъ учтивому кавалеру, мн бы слдовало достать мороженнаго хоть со дна моря, но здсь такой афронтъ, что окромя воды и рыбы ничего нтъ.
— Насмшники! едва слышно шепчетъ двушка и прячется за сваху.
— Ты, братъ, селезень, больно боекъ. Совсмъ у меня забилъ двку! вскрикиваетъ сваха. Иди ко мн, павушка, а я съ нимъ расправлюсь! проталкиваетъ она двушку.
Молодой купецъ пропускаетъ впередъ семейство пожилаго куща и остается со свахой.
— Ну что? спрашиваетъ она.
— Невста въ акурат, а только насчетъ денегъ статья не подходящая.
— А ты поналягъ на самаго-то хорошенько. Онъ человкъ хлбный, только алченъ маленько.
— Пять и десять разница огромная, а ты сама знаешь, что я ужъ въ тридцати двухъ мстахъ невстъ смотрлъ и потому только дло расходилось, что десяти тысячъ не давали.
— Дастъ, умй только въ душу къ нему влзть.
— Врешь?! Что онъ любитъ?
— Соловьевъ ученыхъ да налимьи печонки. Совлеки его въ трактиръ, угости печонками да подари соловья — и десятка тысячъ у тебя въ карман.
— Коли такъ, выпьемъ! Хвачу и я за угломъ.
Молодой купецъ наливаетъ два полустакана коньяку, чокается со свахой и уходитъ также въ избу.
Черезъ часъ пожилой купецъ и его семейство сидятъ въ ялбот. Гребцы отчаливаютъ отъ берега. Молодой купецъ стоитъ на плоту и раскланивается.
— Такъ, такъ мой лещъ, значитъ, холостымъ и будетъ бгать? кричитъ онъ съ плоту.
— Дло торговое и требуетъ соображеній, отвчаетъ пожилой купецъ. Пожалуйте завтра къ двумъ часамъ въ Толмазовъ переулокъ, въ Коммерческую гостинницу.
— Съ превеликимъ удовольствіемъ всхъ семи чувствъ! заключаетъ молодой купецъ и машетъ отъзжающимъ шляпой.
— Маменька мн стыдно… шепчетъ въ ялбот двушка.
1874