На всех фронтах

Ранним утром пассажирский поезд остановился на станции Саратов. Это был его конечный пункт. Конечный и для Павла Гудзя.

Волга плескалась рядом. Было где купаться. Оказалось, такое удовольствие могли позволять все, только не курсанты. Правда, курсантом Павел стал не сразу. Подержали в казарме. Ознакомили с армейскими порядками. Старшина, по говору земляк, прохаживался перед строем, и его сапоги скрипели, как снег на морозе. Павел слышал от такого же, как и он, добровольца: тем, кто поступит, выдадут сапоги яловые. Надо только сдать вступительные экзамены.

Первый экзамен — диктант по русскому языку. В Стуфченцах, откуда родом Павел, не было учителя по русскому. Его обычно заменял учитель по украинскому, который сам удивлялся и недоумевал, как это русским удается переиначивать простые и понятные украинские слова и выдавать их за исконно русские. Но диктант есть диктант, надо соображать, если попадется «пушка», это значит «гармата», если «башня» — «башта», если «двигатель» — «двыгун», если «пулемет» — «кулемет». В математике было проще, запомнить нетрудно, что многоугольник — то же самое, что багатокутнык, обоснование — обгрунтування, и так далее.

А потом была приемная комиссия. Там уже и сообщали оценку за диктант. Председатель, военный с четырьмя шпалами в петлицах, усмехаясь, объявил:

— У вас, товарищ Гудзь, в диктанте ровно сорок ошибок. Это много или мало?

— Мабуть, багато.

— Вы могли бы сделать больше?

— Не знаю.

Члены комиссии оживились. По их глазам Павел определил: примут.

— Как же будете учиться?

— На видминно.

— То есть?

Кто-то перевел: на «отлично», значит.

— Ну что ж, товарищ курсант, примем ваши слова к сведению.

От счастья Павел уже не слышал, как полковник говорил членам комиссии, что из таких вот деревенских парней получаются толковые командиры. Он, оказывается, обратил внимание даже на то, что у поступающего сатиновая рубашка отутюжена и аккуратно заштопана. А туфли, хоть и парусиновые, ухожены. Парень умеет беречь вещи. И еще сказал полковник: по-военному четкий и грамотный язык — дело наживное, главное — парень думает правильно.

Служба, точнее учеба, начиналась необычно. Первого сентября тысяча девятьсот тридцать девятого года, во второй половине дня, курсантов собрали в клубе, там объявили: дивизии Германии вступили в Польшу. Поляки героически сопротивляются.

Врезалось в память: «дивизии». Их у фашистов десятки, если не сотни. В альбоме «Организация и вооружение вермахта» Павел нашел:

Не верилось, что такая маленькая Германия (судя по карте) имеет в каждой дивизии тысячи солдат и сотни танков.

— Нужны тебе мировые масштабы, — не одобряли товарищи увлечение цифрами. — Ты лучше изучай наши танки.

Упрек правильный. Но если не знать мирового масштаба, то местный может показаться или самым большим, или самым маленьким. Все зависит от человека: что он вмещает в сердце.

Наши танки — а это были ТБ, Т-28, Т-35 — внушительные на вид машины, уже проявили себя в Испании и на Хасане. Политрук роты с восторгом и гордостью рассказывал о танкистах, которые отличились в боях на этих машинах.

Как было не гордиться тем, что танк с тремя башнями (Т-28) — целая огневая крепость, а с пятью (Т-35) — вообще непревзойденная машина. Обидно только было, что, оказывается, и тот и другой вспыхивают от первого снаряда. Впрочем, об этом почему-то говорили мало, а если и говорили, то понижали голос до шепота.

Как таблицу умножения, Павел учил:

Каждая цифра для вчерашнего сельского паренька значила многое. Из двадцати восьми тонн можно сделать шесть тракторов, а каждого члена экипажа — трактористом. Конечно, на такой скорости пахать бессмысленно, но перевозить грузы, к примеру, по проселкам — в самый раз.

В красном уголке вывесили новую карту мира. У карты собирались курсанты. Их взгляды задерживались на темно-коричневом овале: так была обозначена территория фашистской Германии. Темно-коричневое пятно расплылось от голубой Балтики до Черного моря.

На уроках военной географии курсанты считали: граница с Финляндией — 1500 километров, с Румынией — 650 километров, с Чехословакией — 250 километров, с Германией — 800 километров. Итого — 3200 километров.

Стриженые головы курсантов все ниже склонялись над учебниками. Вместе с Павлом товарищи учили: