Чтение онлайн

– Нас… обокрали… – нормальный тон все еще давался мне с большим трудом, с куда большей охотой я бы сейчас сорвалась на визг. – Один ваш… коллега по профессии… некий маркиз.

– Д'Тафферф, – понимающе кивнул Рысьев. – Он, к слову сказать, не рассказывал вам, за какие прегрешения его с треском вышибли из венского генштаба и, как говорят у нас на Святой Руси, законопатили в сию заокеанскую глушь? Полагаю, что нет… а история меж тем вели презабавная.

– Граф! Мне сейчас не до забавных историй!

– Понимаю, Ваше Высочество… – вампир цепко огляделся по сторонам, нагнувшись, поднял с ковра вазочку – кажется, именно ей я была обязана второму приступу беспамятства, – поставил ее на столик. Поднес к лицу давешнюю бутылочку с синей этикеткой, хищно шевельнул ноздрями и понимающе хмыкнул.

– До боли знакомый аромат. В соответствующих кругах, да будет вам, милые дамы, известно, сия субстанция уже успела обзавестись прозвищем «дубинка тролля» – надо полагать, за схожесть оказываемого действия. Вот, к слову, за что совершенно искренне люблю нашего общего друга маркиза – так это за склонность к прямым действиям. А то иной таких петель наплетет, такого тумана напустит – до следующей Эпохи не разберешься. Не-ет, – закончил шпион, – схема любой хорошей операции должна быть проста, как яблоко в разрезе.

Несколько секунд я старательно раздумывала, засчитывать ли высказанное графом пренебрежение к сложным многоходовым комбинациям за интеррасовое оскорбление, но так и не смогла прийти к окончательному выводу.

– Так что у вас все-таки украли?

– То, – тяжело вздохнула Юлла, – без чего наша дальнейшая миссия теряет всякий смысл.

– Это халцедон-то? – удивленно вскинул бровь вампир. – Ну это же несерьезно, право слово. Госпожа Бриннер… я еще могу понять отчаяние Ее Высочества, которая, будем уж откровенны, не обладает достаточным опытом, но от вас я, признаюсь, ожидал более адекватной оценки ситуации. Как дети, право… «украли», «теряет всякий смысл»… ей же богу, несерьезно!

– Вы считаете, что наше положение еще можно исправить?! – охваченная внезапно вспыхнувшей надеждой, я даже не обратила внимания на то, что меня, принцессу, только что практически назвали несмышленым ребенком.

– Да и исправлять-то особо нечего, – пожал плечами русский. – Видите ли, Ваше Высочество, я совершенно искренне не понимаю, почему вы придаете этому камешку такое значение. Любой мало-мальски приличный астролог укажет вам район местонахождения Камня с точностью до дюжины верст… то есть миль. До момента Открытия большая точность вам ни к чему… а к Открытию там наверняка соберется такая уйма соискателей, что проход непосредственно к нужному месту придется в толпе пробивать!

– Но… откуда?

– А вы что, и впрямь полагали себя единственными обладателями древнего знания? – с усмешкой осведомился Рысьев. – И вовсе не рассчитывали на конкуренцию со стороны неполноценных рас?

– Нет, – растерянно сказала я. – Но… амулет… мы считали, что все прочие безвозвратно утеряны.

– Амулетов этих, – медленно произнес граф, – только за последние пять тысяч лет наделали чертову уйму. Их даже у моих собратьев… я имею в виду вампиров, точно не меньше двух.

– То есть, – сказала Юлла, – вы считаете, что мы можем до поры до времени позабыть о нашем общем друге-маркизе?

– Разве я так сказал? – нарочито удивленно переспросил русский. – По-моему, я не говорил ничего подобного. Мое мнение, если оно вам хоть немного интересно, заключается в том, что нашего общего друга надо исключить из игры как можно быстрее – пока он не попытался причинить действительно серьезный вред.

– С большим удовольствием, – огрызнулась Юлла, – занялась бы этим, если бы не одна незначительная помеха – господин маркиз в данный момент удаляется от нас со скоростью двенадцать… впрочем, нет, без вагонов, наверное, и все двадцать миль в час. А следующий поезд по этой линии пройдет лишь завтра. Что вы улыбаетесь, граф? Перестаньте демонстрировать ваши клыки и скажите, в чем я не права?

Рысьев выполнил приказ моей спутницы лишь частично – он втянул клыки, но тонкие бледные губы продолжали кривиться в ухмылке.

– Вы, господа Бриннер, правы в том смысле, – сказал он, – что, сидя в этом роскошном вагоне, мы можем дождаться лишь завтрашнего поезда. Или Страшного суда. Но хочу обратить ваше внимание на тот факт, что рельсы, на которых стоит этот вагон, – вовсе не единственные на континенте… и даже не единственные в этих диких местах.

– Что вы хотите этим сказать? – спросила я.

– Всего лишь то, что, как говорите вы, эльфы, прежде чем рассматривать каждое дерево в отдельности, иногда полезно окинуть взглядом весь лес. Применительно же к нашему случаю это выражается в том, что, – русский шпион вытянул из жилетного кармашка небольшие золотые часы и щелкнул крышкой. Крохотные молоточки немедленно принялись вызванивать первые такты Сороковой Симфонии, – через час и семь минут развилху в пяти милях от этого полустанка будет проходить почтовый экспресс. До своего пони-родственника ему, конечно, далеко, но это все же очень хороший шанс. – Великолепно, – недобро прищурилась Юлла. – А еще часом позже вы это сказать не могли?

Я так и не увидела чудо, хотя очень надеялась на это. Поезд в нужном нам направлении отправлялся всего через полчаса с момента нашего прибытия на вокзал, и потому Маккормик решил не тратить свои магические силы – или не менее могучее обаяние своей улыбки – на организацию специального состава для наших нужд. Заодно он также решил не тратиться на носильщиков, в результате чего каждый из рядовых членов команды – к числу которых я теперь имела честь принадлежать – обвесился грузом, способным свалить любого здешнего мула. Впрочем, весь багаж охотников за одну ходку перетащить не удалось – давешняя большая черная карета, помимо крыши и заднего ящика для вещей обладала, как выяснилось, еще и чертовски вместительным поддоном. Мне, из уважения не столько как к женщине, сколько к уже имевшемуся у меня багажу, навесили немного, зато хрупкая Гвен почти скрылась сразу за четырьмя огромными продолговатыми тюками. Лишний повод порадоваться, что я решила оставить Моргану в конюшне у Марии.

Разумеется, всю эту груду ни в коем случае нельзя было сдавать в багажный вагон – в результате чего переговоры с проводником, в ходе которых мне пришлось играть роль толмача, весьма напоминали теологический спор между ацтекским жрецом и католическим миссионером. Такие споры частенько разгорались в этих местах три с половиной сотни лет назад.

Истина в итоге, как обычно, оказалась у той из сторон, которая могла похвастаться более внушительным арсеналом, – то есть на нашей, – и мы благополучно загрузились в поезд, заняв при этом двенадцать мест вместо оплаченных шести.