Чтение онлайн

За 25 мин чаша вулкана полностью очистилась, не было видно даже фумарол - ни в кратере, ни вдоль эруптивных трещин, никаких признаков скорого извержения. Населению ничего не угрожало ни в ближайшие месяцы, ни в ближайшие годы. Однако в долгосрочном плане Ньирагонго становился грозным объектом. Пока в его кратере находилось лавовое озеро, оно действовало подобно предохранительному клапану: уровень озера повышался при возрастании глубинного давления и вновь опускался, когда оно падало. Теперь пульсирующая колонна исчезла, а выводной канал закупорен обвалившимися многотонными глыбами. Когда давление вновь начнет повышаться, оно скорее всего прорвет поверхностную породу в каком-то другом месте...

Ньирагонго уподобился своим соседям - Ньямлагире, Карисимби, Сабиньо, Високе, Мгахинге, Мухавуре. Он сделался "нормальным" вулканом, который основную часть времени проводит в более или менее глубокой спячке, изредка позволяя скопившейся магме вылезти на свет божий. На вулканах Вирунги чаще всего происходят боковые извержения - на склонах и даже у самого основания горы; локализация в вершинном кратере - сравнительная редкость. Соответственно следующее извержение Ньирагонго с одинаковой вероятностью может случиться в зияющей пропасти, венчающей его конус, среди девственных лесов, покрывающих его склоны, в любой из деревень, возникших у подножия, а то и на центральной площади Гисеньи! Таким образом, локализация будущего извержения приобретала особо важный характер. Чтобы определить ее даже с относительной точностью, следовало как можно скорее провести серию измерений, могущих в дальнейшем послужить точками отсчета: определить сейсмичность, углы склонов, химический состав родниковых вод и фумарол, параметры магнитного поля и многое другое...

Руанда - страна очень небольшая, перенаселенная, почти исключительно аграрная и, следовательно, небогатая. Без посторонней помощи ей не под силу организовать собственную вулканологическую службу и подготовить достаточное число специалистов. Я предложил правительству республики помощь членов нашей группы. Мы были готовы приезжать на место два-три раза в год и следить за развитием процесса. Одновременно несколько руандийских геологов могли бы пройти у нас стажировку во Франции и на Этне, обучившись обращению с приборами и технике измерений.

Проект был с энтузиазмом встречен руандийской стороной. Однако во Франции он благополучно застрял в лабиринте ведомственной переписки: моя кандидатура после суфриерского инцидента вызвала негативную реакцию.

Мерапи и другие вулканы

По счастью, подобная реакция была исключением. Июль 1977 г. мы провели на Яве. Для меня это был шестой приезд в Индонезию, и я радовался ему не меньше, чем молодые коллеги, попавшие туда впервые.

Индонезия, насчитывающая более четырехсот вулканов, из которых около ста - активно действующие, считается по праву "раем для вулканологов". Однако рай для одних часто означает ад для других. Сами индонезийцы предпочли бы, чтобы огненные горы толпились на их островах не так густо. Местным вулканам принадлежит печальный рекорд: за последние два века они стали причиной гибели 200 тыс. человек, в том числе 90 тыс.
– во время пароксизма Тамборы на острове Сумбава в 1815 г., 36 тыс.
– во время взрыва Кракатау, пустынного островка в Зондском проливе в 1883 г., 5 тыс.
– при извержении Келуда на Восточной Яве в 1919 г. и примерно такого же числа при извержении Агунга на Бали. Это не считая "мелких" происшествий, когда жертвы исчислялись всего лишь сотнями и десятками.

Один из самых активных индонезийских вулканов, Мерапи, сеет смерть чаще других. Списки жертв включают то несколько человек, то несколько тысяч... В XIV в. он засыпал пеплом знаменитейший храм Борободур высотой 25 м, расположенный в 20 км к западу от кратера. Сегодня извержение такого масштаба вылилось бы в жуткую катастрофу, поскольку плотность населения в этом районе возросла в сотни раз. Вокруг вулкана множество городов, в том числе Соло (500 тыс.) и Джокьякарта (более 1 млн.), древняя столица султаната Центральной Явы. Плодороднейшая почва в районе Мерапи (в переводе "Огненное место") позволяет интенсивно возделывать рис, маниоку, сахарный тростник, кофе. Плантации поднимаются чуть ли не до середины горы. Не удивительно, что власти проявляют в связи с этим серьезное беспокойство.

До второй мировой войны Ява была меккой мировой вулканологии. Сейчас индонезийское правительство хочет предпринять шаги по созданию в стране образцовой вулканологической службы. В частности, оно выразило намерение вести за кратерами постоянное наблюдение. Нас пригласили ознакомить местных специалистов с современными способами измерений.

Мне довелось бывать на Мерапи в 1956, 1964 и 1973 гг. Это один из самых легкодоступных вулканов: до отметки 2000 м поднимается шоссейная дорога, она идет по перевалу, отделяющему Мерапи от его близнеца Мербабу. От перевала до купола, венчающего гору, рукой подать, какой-нибудь час ходьбы для тренированных альпинистов, два-три часа - для всех прочих. Вершинный купол сложен из крепкой коренной породы, шагать по которой одно удовольствие.

Массив соседнего Мербабу покрыт экваториальным лесом, причем при взгляде сверху каждая крона выделяется собственным оттенком зелени - темной, светлой, изумрудной, лазурной, бирюзовой, болотной. Все вместе составляет фантастическую мозаику из правильных сопрягающихся кругов - топологическая феерия!

Подъем на вершинную часть Мерапи начинается в светлом мимозовом лесу. Мы приехали в июле, когда как раз наступила пора цветения, и воздух был напоен сказочным ароматом. Выше шли травяные луга, плавно переходившие на хребет, ориентированный строго с севера на юг. Слева из туманной дымки, затянувшей в этот час долину и многолюдные города, выплывали могучие вулканические массивы Лаву и Виллис, а дальше, в 200 км, маячил Келуд. Справа, над сверкавшими на солнце рисовыми полями и цепью холмов позади Боробудура, вырисовывались на фоне неба три правильных усеченных конуса: Сламет со своим знаменитым султаном, Сумбинг и Сундоро. На севере их замыкал мой старый знакомый - Диенг. В 1973 г. мы с Джордже Маринелли установили, что он открывает замечательные перспективы в области использование геотермальной энергии. Еще раньше я изучал на нем особенности фреатических извержений, что сильно помогло мне впоследствии на Суфриере.

Склоны Мерапи прорезаны глубокими желобами с вертикальными стенками. Такое впечатление, словно кто-то прошелся гигантским плугом от вершины до рисовых полей. На самом деле это следы грязевых потоков - по-индонезийски лахаров. Они возникают при смешении вулканического материала с водами кратерных озер или дождевой водой. Различают горячие лахары, образованные горячим пирокластическим материалом, и холодные, состоящие из рыхлых вулканических продуктов, не связанных непосредственно с извержением. На Яве они случаются часто и носят опустошительный характер.

Сейчас Мерапи показался мне одновременно знакомым и в чем-то другим. Продолжал медленно расти широкий кратер в форме подковы, обращенной открытой стороной к западу. Слегка изменился купол. Впрочем, такое же впечатление возникало у меня и раньше.

Кратер Мерапи отличается от большинства остальных. Он образовался не в результате наложения стратов извергнутых вулканом материалов, окаменевших лавовых потоков и слоев пепла, а представляет собой выемку, подобие громадного карьера, вырытого мощными взрывами, всегда направленными в западную сторону (всегда - в масштабе человеческой истории, а не в течение жизни вулкана). Эти взрывы порождали страшные палящие тучи, которых на счету у Мерапи больше, чем у любого другого вулкана. Кратер состоит из твердых массивных пород, по этой причине стенки его обрывистые, местами строго вертикальные. Ночью видно, что они испещрены десятками небольших отверстий, откуда вырываются багрово-красные язычки пламени. Днем мирно курящиеся дымки, зеленые поля в 3000 м ниже и весь облик вулкана представляют собой мирную, даже буколическую картину. Но как только наступает темнота, Мерапи являет свой грозный лик.

Мы провели на нем три дня, измеряя температуру (она колебалась от 140 до 890oС), дозируя отдельные компоненты газовой смеси для последующего лабораторного анализа, наблюдая за происходящим. Все были возбуждены. Нашу радость могут, пожалуй, оценить лишь профессионалы: впервые в истории вулканологии нам удалось взять пробы эруптивных газов на вулкане, чья лава принадлежит не к обширному семейству базальтов. Мерапи андезитовый вулкан.

В эруптивной фазе такие вулканы, как правило, недоступны. По крайней мере, их кратеры. Активность часто носит взрывной характер, и это обстоятельство удерживает вулканологов - даже самых решительных (каковых немало) - от того, чтобы подбираться к эруптивным жерлам. Постоянная активность абсолютно не характерна для племени андезитовых вулканов. Мне знакомы лишь два исключения: Сангай и Ревентадор в Эквадоре. Восхождение на них почти граничит с подвигом, а опасности подстерегающие смельчаков, намного превосходят те, с которыми сталкиваются на постоянно действующих основных вулканах, например Этне, Ньирагонго, Стромболи или Килауэа. Я упоминал уже о трагическом происшествии, случившемся в августе 1976 г. на Сангае с членами британской экспедиции. Не окажись мы там, их ждала бы печальная участь.