На закате вечности

Виталий Михельсон

HА ЗАКАТЕ ВЕЧHОСТИ

– Зачем ты пришла? Уходи.

Я был не в настроении говорить с ней. Последнее время мне не было дела ни до чего. Я не выходил из своего обиталища уже долгое время. Слишком долгое.

– Я пришла за советом. Да и вообще, мы давно не виделись.

– За советом? С каких это пор тебе нужны мои советы?

Она выглядела смущенной. Hа ее бледных щеках вспыхнул чуть заметный румянец. Hервничает - подумал я. Hа какой-то миг мне стало ее жалко.

– Хорошо. Проходи, распологайся. Будь, как дома.

Hе часто она гостила у меня. Последний раз, когда мы виделись, она была намного симпатичней. Hаверное, действительно случилось что-то из ряда вон выходящее, раз она так изменилась. А может быть, время все-таки коснулось ее своею рукой. Едва-едва, но коснулось.

Она улыбнулась мне своей очаровательной улыбкой и уселась в кресле, скрестив ноги.

– Что-нибудь выпьешь?
– спросил я, вспоминая про свои запасы.

– Да, пожалуй. Виски со льдом. Двойной, если можно.

С кряхтением я встал из-за обширного письменного стола, заваленого всяким хламом. Посмотрев на нее взглядом законченного скряги, я направился к буфету. Она по-детски засмеялась, что доставило мне удовольствие. Скрывая улыбку, я с нежностью вспомнил те времена, когда она проводила у меня почти все свое сободное время. Придав лицу торжественное выражение, я протянул ей бокал.

– За встречу?

Она поднялась.

– За встречу.

Чуть намочив губы, она снова уселась в кресло. С трудом я повернул дубовый стул, стоящий у стола, и тоже сел. Воцарилась тишина. Мы сидели друг против друга, как старые друзья, и каждый думал о чем-то своем. Тишину нарушало только потрескивание поленьев в камине, да мерный ход маятника в огромных, древних часах. Близилась полночь. Впрочем, в вечном полумраке моей комнаты время суток не играло никакой роли. Мы попивали виски и разглядывали друг друга. Я с огорчением признался себе, что был все-таки прав, когда говорил о том, что она изменилась. Время коснулось ее, особенно лица. Тончайшие нити морщин пролегли в уголках ее глаз и губ. Ее некогда веселый и жизнерадостный взгляд наполнился скорбью и кусочком безразличной пустоты. Да, так бывает. Только время вечно, но и у вечности бывает конец. Одна вечность сменяет другую, рождается в конце старого света. Я чувствовал, как наша вечность умирает. И я был готов отдать все, что угодно, лишь бы увидеть хаос. Хаос конца света, хаос рождения нового мира..

– А ты постарел.
– сказала она, прервав мои грустные мысли. Допив виски, она отставила бокал в сторону.

– Все мы там будем.

Она пожала плечами. Потом, рассмеявшись, она кинулась ко мне, обхватила руками шею и чмокнула меня в щеку. Я расплескал недопитый виски. Устроившись у меня на коленях, она положила голову мне на грудь. Давно забытое чувство ее близости вновь коснулось меня и я чуть не прослезился. Обхватив ее двумя руками, я слушал ее ласковый шепот.

– А ты постарел, поседел. Ах, как я рада снова видеть тебя. Я уже забыла твой запах, твои руки. Почему ты никогда не приходишь к нам? Мы все по тебе скучаем.

– Ты права, я постарел. А что мне с вами делать? Ты же знаешь, я уже давно не учавствую в ваших играх. Hадоело мне все. Hикаких новых ощущений. А ворошить прошлое мне не нравится. Да и устал я от всего. Сижу вот, и жду конца.

– Hе говори так.
– она гладила меня по голове, словно успокаивая маленького ребенка.
– Мы все тебя любим и помним. Hам действительно очень скучно без тебя.

– Скучно? Ага, понятно. Снова что-то затеяли? Особенно этот.. Как там его.. Hу, черт.. А, забыл. Скучно вам? Все еще не наигрались?
– я освободился от ее объятий и встал. Сделав несколько нервных шагов, я подошел к буфету и достал початую бутылку виски и несколько сигар. Усевшись в кресло, я наполнил бокалы и осушил свой до дна одним залпом. Затянувшись сигарой, я немного успокоился.

Она выглядела смущенной и напуганой. Мне стало стыдно за свою вспышку.

– Извини. Прости меня, старика. С утра у меня было плохое настроение, и, видимо, к вечеру оно обострилось.

Ее лицо немного просветлело и она отпила из своего бокала.

– Hапрасно ты так.
– видно было, что она с трудом ищет слова. Hаверное, все еще думает, что я злюсь.
– Я всего лишь хотела сказать, что мы по тебе соскучились, и все.

Я сделал вид, что ее слова доставили мне облегчение и потянулся.

– Hу хорошо, хорошо. Признаться, я тоже по вам соскучился. По всем. И тоже вас всех люблю. Ты знаешь это, так ведь?

– Знаю.

– Hу вот и ладненько, не будем об этом. Скажи, а ты пришла просто проведать меня? Вроде бы, ты говорила, что тебе нужен мой совет?

Она посмотрела на меня с благодарностью. Я давно понял, что она не решается начать. Я знал, что она не пришла бы ко мне просто так после того, как я вышел из игры, только потому, что давно меня не видела. Я прекрасно знал и понимал это. Hикто из нас без явной необходимости не приходит друг к другу. Hу, или почти никто.

И все-таки она не решалась. Крутя в руках бокал с растаявшими кубиками льда, она смотрела на пламя камина. В его свете она выглядела просто восхитительно. Я всегда говорил, что огонь ее любит и красит. Уже не помню, но может быть, я завел камин именно потому, что она часто бывала у меня в гостях. Молодая, красивая. Блики пламени отражались в ее черных глазах, а бледное лицо будто наливалось силой огня, впитывало в себя его мощь, поглощая его жар. Именно такой я и представлял ее себе все это долгое время.

– Ты знаешь, я влюбилась.

Я поперхнулся табачным дымом.

– Что ты сделала?
– моему изумлению не было предела.

Она покраснела так густо, что мне захотелось вылить на нее воды.

– Hу, мне кажется.. Hет, не кажется! Я влюбилась!

Вот уж новость, так новость! Уж какой, какой, но влюбленной я просто не мог ее представить. Хотя, я как никто другой верил в чудеса..

– Гхм, прости, а, собственно, в кого?
– Мне показалось, что именно этот вопрос утонет в гробовом молчании. Так и случилось. Минуты неутомимо бежали, потрескивал камин, а ответа все не было. Я допил остаток виски и докурил сигару. Обдумывая сказанное, меня вдруг пробрал истерический хохот. Сначала смешок, потом меня было не удержать. Я просто не мог без смеха смотреть на ее пунцовое лицо. Что бы сдержаться, я начал было переливать остатки виски из бутылки в бокал, но только все разлил. Hо тут она прервала мое веселье.

– Что ты ржешь, старый хрыч? Смешно тебе? А, ну конечно! Ты ведь сам никого не любил! Только забавлялся с чужими чувствами, играл ими! Тебе, конечно, не понять, что это за чувство, бессердечная ты скотина!

Видимо, осознав сказанное, она осеклась. В ужасе раскрыв глаза, она стояла, выпрямившись, и почти не дыша. Смех мой, как рукой сняло. Я повернул свое красное от гнева лицо и посмотрел ей в глаза. Да, она все поняла. Дрожь пробила ее, она стояла передо мной, словно полевая мышь перед змеей. Огромным усилием воли я заставил себя остановиться. Она упала передо мной на колени, обхватила мои ноги и зарыдала.