Чтение онлайн

— Опасный вывих!

— Нет, очень простой!

— Тихо! Я сужу по твоему языку! Давно вывихнул ногу?

— Три-четыре часа назад.

— Четыре слишком много! Легко может наступить заражение крови!

Я чуть не рассмеялся ему в лицо, но вовремя овладел собой. Мне оставалось удивиться лишь тому, что фраза «заражение крови» уже проникла в умы турецких врачевателей.

— Больно? — продолжал он свои расспросы.

— Терпимо.

— Аппетит?

— Сильный и разнообразный.

— Очень хорошо, совсем хорошо! Выдюжим. Покажите ногу!

Он опустился на корточки. Ему было не очень удобно, и он уселся возле таза с водой, а я доверчиво положил ногу, с которой капала вода, прямо ему на колени.

Кончиками пальцев он ощупал ногу, сперва тихо прикасаясь к ней, а потом все сильнее на нее надавливая. Наконец, он кивнул и спросил меня:

— Кричишь, когда больно?

— Нет.

— Очень хорошо!

Быстро схватил, сильно дернул. В суставе что-то слегка хрустнуло. Подмигнув, врач спросил меня:

— Ну, каково было?

— Прелестно.

— Тогда мы готовы!

— Совсем?

— Нет. Надо еще перевязать.

Как хирург он был дельным малым. Кто знает, как бы меня мучил другой врач, только чтобы показать, что дело опаснее, чем кажется, и заслужить больший гонорар.

— Чем перевязать? — спросил я.

— Мы наложим шины. Где доски?

— Я не хочу!

— Почему нет?

— Это никуда не годится.

— Никуда не годится! Может, тебе подойдут золотые или серебряные шины, усеянные бриллиантами?

— Нет, я хочу гипсовую повязку.

— Гипс? Ты спятил? Гипсом мажут стены, а не ноги!

Вот тут была промашка. Я же находился в Турции.

— Гипс отлично годится для перевязки, — настаивал я.

— Хотел бы я посмотреть!

— Можешь увидеть. Я послал за гипсом.

— А как ты хочешь это сделать?

— Подожди!

— А если ты не раздобудешь гипс?

— Я сделаю повязку из клейстера.

— Клейстер! — воскликнул он. — Ты хочешь мне наплести небылиц?

— Нет.

— Да это и не придет тебе в голову!

— Ого! Если только я захочу! — ответил я, улыбаясь.

— Что?! Я человек ученый!

— Я тоже.

— Что ты изучал?

— Все! — коротко ответил я.

— А я еще в три раза больше твоего! Я знаю даже первый деспенсаторий Сабура ибн Сахели.

— А я держу в голове даже медицинский словарь Абд эль-Межида!

— А я держу его не только в голове, но и во всем моем теле и всех его членах. Повязка из гипса или даже клейстер! Гипс — это мука, а клейстер мягкий и жидкий. Повязка же должна быть твердой.

— Гипс и клейстер станут твердыми. Ты удивишься. Вообще повязку сейчас еще нельзя накладывать. Сперва мне нужно сделать компресс, чтобы опухоль спала и боль утихла. Понятно?

— Аллах! Ты же рассуждаешь как врач!

— Я разбираюсь в этом деле!

— Ну и ладно, сам вправляй свои кости, раз ты их вывихнул. Для чего ты меня позвал?

— Чтобы показать тебе язык.

— Так у коровы язык побольше и покрасивее. Заруби себе на носу! Мой визит стоит десять пиастров. Ты иностранец и платишь вдвое больше. Понятно?

— Вот двадцать пиастров. Только не приходи больше сюда!

— И не выдумывай! Мне одного этого раза достаточно.

Он бросил деньги в прорезь своего кафтана, снова повесил корзину на плечо и направился к двери. Надев свои туфли, он намеревался уйти, даже не удостоив меня прощального приветствия, как вдруг вошел Омар, держа в руках какой-то сосуд.

Врач остановился, осмотрел содержимое сосуда и спросил:

— Что там у тебя?

— Гипс.

— Ах, так это и есть гипс, из которого собрались делать шины? Какая блажь, какая чушь; это в высшей степени смешно; додуматься до этого можно лишь с перепоя.

Омар еще держал дверь открытой, стоя в ее проеме. Теперь он затворил дверь за собой, чтобы врач никуда не ушел, поставил сосуд на пол, бесцеремонно схватил тучного медика за руку и спросил:

— Послушай, чудак, кто ты такой?

— Я врач. Понятно?

— Да ты похож и на тех, кто без толку шатается по мостовой. Что ты тут говорил о чуши и блажи? Что в высшей степени смешно? Наш эфенди потребовал гипс; он ему нужен, и он знает, что с ним делать. У тысячи таких брюханов, как ты, ума в их пустых головах меньше, чем у него в одном только кончике его волоса. Если ты оскорбляешь его такими словами, легко можешь сесть в галошу! Да у тебя по лицу видно, что ты — порождение глупости!

Пожалуй, сей ученый муж никогда еще не встречал подобного приема. Он вырвался из объятий Омара, сделал несколько шагов назад, глубоко вздохнул и затараторил, как будто его легкие были начинены порохом:

— А не заткнуть ли твою пустую глотку вот этой шапкой? Сейчас ты ее получишь, ты, сын обезьяны, ты, внук и правнук павиана.

Он сорвал с головы шапку, скатал и бросил Омару в лицо. Тот схватил ее, другой рукой сунул в банку с гипсом, зачерпнул гипсовую муку шапкой и сказал:

— Возьми, перекрой крышу у своего дырявого рассудка!

И он швырнул шапку, наполненную гипсом, в его раскрасневшееся от гнева лицо. Гипс разлетелся из фески, и в следующую секунду врач выглядел уже как Дед Мороз, вылепленный из белого теста. Гипс попал ему даже в глаза. Он протирал и протирал их, притопывая ногами; туфли слетели с него; он кричал, словно его проткнули копьем. Наконец, когда зрение вернулось к нему, он сорвал с плеча корзину и хотел запустить ей в голову Омара. Конечно, тот был к этому готов и поймал корзину; при этом крышка открылась, и все содержимое корзины вывалилось наружу: клещи, ножницы, шпатели, кисти.