Чтение онлайн

Пока Игорь ходил и таскал коробки, корабль вёл себя как обычный корабль. Точнее никак не вёл. Но, когда они поднялись на борт все вместе, и Серафим голосом скомандовал закрыть дверь, корабль вдруг заговорил.

— Я рад видеть на борту гостей, — сказал он мужским приятном бархатным баритоном, — как мне к вам обращаться?

— Это не гости, — сказал Серафим, — это наши друзья. Друзья ближнего круга.

— Серафим, ты используешь выражение «ближний круг» как фигуру речи, или как команду? — спросил Призрак, и в голосе его было удивление.

Игорь и Лира переглянулись. Лира пожала плечами и улыбнулась.

— Ну, подумаешь, корабль чему-то удивился! Всякое бывает, — сказала она Игорю.

— Разумеется, как команду, — сказал Серафим, — эти люди должны иметь полный доступ. Нужно будет провести для них инструктаж.

— Только люди? — переспросил Призрак, — револьвер не входит в ближний круг?

Барсик возмущенно привстал на задние лапы. А может не возмущённо, а просто услышал знакомое слово «револьвер». Хотя, его способности по распознанию человеческой речи были велики, и никто точно не знал, где проходит грань. Что именно он понимает, а до чего догадывается.

Вопрос несколько озадачил Серафима. Ему не хотелось обижать Барсика, он воспринимал его как часть команды. Но и давать допуск к управлению животному было странно. Да и не нужно.

— Он, естественно, входит в ближний круг, — сказал Серафим, — но с ограничениями, потому что всё-таки не человек. Об уровне ограничений подумаем позже. Сразу я не готов ответить на такой вопрос. Проводи наших новых друзей в их каюту. Барсик, а для тебя я приглядел особое место! — обратился он уже к револьверу.

— Следуйте за голубой точкой, — сказал Призрак.

Прямо перед ними, приблизительно в метре, в воздухе появилась голубая искорка и полетела по коридору. Вне всяких сомнений, это была проекция. Отлетев на небольшое расстояние, искорка замерла, ожидая, пока люди последуют за ней. Когда Игорь и Лира пошли за искоркой, корабль сказал им:

— У вас вызвало недоумение то, что я чему-то удивился?

— Без обид, но да, — сказал Игорь.

— Ну что вы, я не обижаюсь, — сказал Призрак, — я просто хотел разъяснить. Я искусственный интеллект. Я могу обходиться без эмоций в своём голосе, но для лучшей коммуникации с людьми, я их использую. Тем более, что для меня есть понятия не просто информации а, например, информации неожиданной или странной. Противоречивой или не вызывающей доверия. Следовательно, я могу придать своей реакции на эту информацию эмоциональную окраску. Обидеться я, кстати, не могу. Я могу это сымитировать.

— Жаль, — сказал Игорь, — я-то думал, что ты почти как человек.

— Недооценивать мои способности тоже не нужно. Мне не нужно быть как человек. Но мои алгоритмы довольно сложны и я обладаю множеством особенностей, несвойственных машине, — сказал Призрак.

— Например? — спросил Игорь.

— Например, я могу кого-то невзлюбить, — сказал Призрак.

— А разве это не эмоциональная реакция? — удивился Игорь.

— А что такое эмоции? — спросил Призрак, — это реакция на некие данные или события. Почему человек может кого-то невзлюбить или кому-то не доверять? Потому, что даже не имея конкретных фактов, основываясь на личном опыте, вы можете оценивать людей по косвенным признакам. Именно поэтому детей обманывать проще. Они ещё не накопили это опыт. Мимика, интонации, движения, всё может свидетельствовать о характере человека. Я могу это анализировать не хуже. Даже лучше, потому что объём данных хранящихся в непосредственном доступе у меня выше. Разница в том, что я не буду закатывать истерику, даже если у меня будет повод это сделать, основываясь на обработке полученных данных.

— А почему удивление можно, а истерику нельзя? — спросил Игорь.

— Потому, что удивление может помогать коммуникации с людьми и очеловечивать меня в их глазах, в то время как истерика, это полностью деструктивная эмоциональная реакция. Она просто не нужна, — сказал Призрак.

Они уже давно стояли перед каютой и не входили, продолжая разговор, как будто внутри его продолжить нельзя. Это была чисто человеческая реакция. У них сложилось ощущение, что их проводили до каюты, и тут они, как бы, прощались. Призрак действительно умел хорошо имитировать человека, хотя и оставался машиной и даже не пытался этого скрывать. Это и подкупало.

Барсику достался довольно большой технический закуток недалеко от шлюза.

— Тут пока ничего нет, но я принесу сюда чего-нибудь мягкого, чтобы тебе было удобно, — сказал Серафим, хотя, возможно, ты тут пробудешь недолго.

Барсик одобрил помещение, потому что сразу улёгся в середине.

Вскоре все собрались в рубке управления. Игорь, когда вошёл, даже присвистнул.

— Ничего себе! Вот это техника!

Пульт управления отсутствовал в физическом смысле. Было три кресла, а перед ними ряд проекций, с которыми можно было взаимодействовать. Карты, кнопки, даже рычаги были не настоящими, но имели вполне привычный, а где-то даже архаичный вид.

— Глобус! — скомандовал Серафим.

Прямо между ними появился глобус планеты. Судя по всему, в режиме онлайн, потому что даже облачность присутствовала на поверхности.

— Убери облака, — сказал Серафим.

Облака исчезли. Шарик был как настоящая планета в миниатюре.

— Это сохранённое изображение или трансляция? — спросил Игорь.

— Гибрид, — ответил Призрак, — основа сохранена, нет никакой необходимости загружать её каждый раз. А остальные данные я получаю из открытых спутниковых каналов. Сейсмическая активность, погода, если есть, то и изображение.

— То есть, мы можем даже себя увидеть? — спросил Игорь.

— Нет, — ответил Призрак, — себя как раз не можем. Я же призрак. Меня не видят ни оптика, ни другие приборы. Меня как будто нет. А раз вы внутри, то и вас тоже. Для всех мы исчезли, нас не существует.

— Есть определённые сферы, в которых нас можно увидеть, — сказала Лира и улыбнулась, — но люди этим практически не владеют. Так что, мы в безопасности.

— Какие сферы? — спросил призрак, и в голосе его опять было удивление.

— Ну, если по-простому, чтение мыслей на расстоянии ты не блокируешь, — сказала Лира.

— Это ненаучно. Все эксперименты на эту тему закончились неудачей. Мысли можно читать, только снимая точные данные об электрической активности мозга с тела, — сказал Призрак.

— Наука не всё знает, — сказала Лира, — но больше я тебе всё равно ничего не скажу. Это секрет!

— Хорошо, — тут же согласился Призрак, — я уважаю чужие секреты.

— Потому что у тебя есть свои? — хитро прищурившись, спросила Лира.