Чтение онлайн

Шел дождь, я надел плащ и двинулся в клуб, где прежде работал. Поспел я как раз вовремя, к концу номера Джун. Пол Дент заговорил со мной, как со старым другом, и даже Кении Дьюкс подмигнул мне - мол, я на тебя не в обиде, Джун как-то рассказала: когда Моггерхэнгер взял меня к себе, Дьюкс чуть не целую неделю исходил лютой завистью, но сейчас он был вполне приветлив. Даже угостил меня стаканчиком.

Через несколько минут к стойке подошла Джун.

–  Здорово, что у Клода все обошлось!

–  У него бы - да не обошлось!
– сказал я.- Вам виски?

–  А ведь они и правда хотели с ним разделаться. Томатного соку, милый.

–  Он умеет их окоротить.

Мы выпили каждый свое, и я так и просидел там весь вечер в каком-то оцепенении - только болтал с Джун между ее выходами. Поздно ночью я предложил подвезти ее на такси, и она согласилась.

–  Иногда на работе я и не замечаю, как время летит,- сказала она, мы уже сидели в машине, и она уютно ко мне примостилась.- А сегодня, пока не узнала, что Клод выкрутился, прямо измучилась, время будто остановилось.

–  Вы в него влюблены?
– спросил я и одной рукой обнял ее за плечи, а другую положил ей на колени.

–  Он единственный мужчина, с которым у меня все как полагается. Но не надо о нем. Поцелуй меня.

На крыльце ее дома я спросил, может, она пустит меня к себе.

–  Нет,- сказала она,- у меня там подружка.

–  Ну, нет так нет…- сказал я и пошел прочь.

Неоновые огни сверкали и пылали на Кэмден-роуд, а я шагал обратно, и в душе у меня был мрак и сумбур. Потом-то ясно стало: лучше бы добраться до своей комнаты в Илинге и лечь спать, чтоб во сне все улеглось, да только ноги нипочем не желали нести меня туда. В последние месяцы я поддался этим живоглотам Моггерхэнгерам куда больше, чем Следовало. Но сегодня мне не терпелось хоть на несколько часов сбросить с себя путы, побродить на воле, и пропади они пропадом все его самодельные заповеди.

Не прошел я еще и полмили, как опять набрал номер Бриджит, но по-прежнему никто не отозвался. Что же там такое произошло? Я гадал-гадал, и все догадки говорили, что стряслось какое-то несчастье, а в это я поверить не мог. Оставалось только ждать неизвестно сколько времени, пока что-нибудь не прояснится, и на сердце у меня кошки скребли. Тянуло пойти туда и потихоньку пробраться в квартиру, но как бы не так - огромные парадные двери оказались на запоре, прямо как ворота замка где-то в диком краю, где кишмя кишат разбойники.

По Лестер-сквер проносились такси, а когда я проходил мимо закрытого на ночь кинотеатра, фараон смерил меня подозрительным взглядом, Я пошел по Виллер-стрит и поднялся по ступеням на Хангерфордский мост. Вода внизу текла медленно, словно здесь было не глубже фута, Над неровной линией домов на фоне неба стоял ореол света - он исходил от них самих, а чудилось, будто он рождается из приглушенного уличного шума. До чего ж хорош Лондон ночью - почти все восемь миллионов его жителей спят, и кажется, он весь - твой.

Я закурил сигару и зашагал по мосту - все, что связывало меня по рукам и ногам, исчезло, и я снова радовался, что живу на свете. В углу на верхней ступеньке кто-то скорчился - видно, пытался спастись от ветра и моросящего дождя и уснуть. Заслышав мои шаги, человек этот поднял голову и спросил:

–  Закурить не найдется, приятель?

Я остановился и протянул ему сигару.

–  Последняя,- сказал я. Мне хотелось облаять его: зачем валяется в такую ночь на улице, поучить его уму-разуму - как же это он не может себя обеспечить, а под конец выдать ему моггерхэнгеровские заповеди. Только, пожалуй, в такую критическую минуту жизни он вряд ли их оценит.

–  А, сигара!
– сказал он.- Курну разок, хотя на пустой желудок толку будет мало.

А ведь и этот голос, и профессиональная уверенность, которая слышалась в его жалобе, мне знакомы!

–  Что, не отказались бы от парочки шиллингов на сандвич?

–  За такие гроши и сандвича порядочного не купишь,- сказал он.- А вот за пять шиллингов я бы еще и тарелку супа получил.

Я получше в него вгляделся.

–  Кого я вижу? Похоже, это сам знаменитый Джек Календарь?

–  А вы кто, полицейский?
– огрызнулся он в ответ.- Если да, так знайте: я перед законом чист как стеклышко. В свое время я довел кой-кого до сумасшедшего дома, но кроме этого меня не в чем обвинить. А впрочем, у каждого из нас есть что-нибудь на совести. Если вы для этого еще слишком молоды, так у вас все впереди.

Я сказал ему, кто я такой.

–  Неохота нарушать ваш сладкий сон, но у меня уже четырнадцать часов не было во рту ни крошки, наверно, я поголоднее вас. Хотите - пошли на рынок подкрепимся.

Он вскочил на удивление проворно для такого бородатого оборванца.

–  Меня ограбили,- сказал он, шагая рядом со мной.- Какие-то хулиганы с Лэмбета накинулись на меня и похватали мои календари. Расшвыряли их по Нортумберленд-авеню, сели в свой «зодиак» и унеслись как бешеные. Нынче такое случается чуть не каждый день. Надо обзавестись ножом. Тогда эти головорезы ко мне не подступятся.

Я сказал, что работаю у Моггерхэнгера, и он даже присвистнул.

–  Надеюсь, вы у него удержитесь. Говорят, подолгу он никого у себя не оставляет.

–  А мы с ним отлично ладим.

–  Продолжайте в том же духе, тогда иной раз сможете меня накормить.

–  Уж постараюсь,- сказал я.

Покуда мы шли, он постепенно распрямлялся и под конец стал даже выше меня.

Мы отыскали подходящее местечко и всласть наелись за мой счет. Сандвичи с беконом и сыром мы запивали чаем - его тут подавали в огромных кружках. В забегаловке полно было грузчиков и шоферов с грузовиков - я как будто снова очутился в ноттингемском кафе возле фабрики: туда постоянно приходили такие вот ребята, хорошие столовские обеды были им не по нутру. В этой обжорке было тепло, накурено, парно, даже не поймешь, день ли сейчас, ночь ли, и я вдруг почувствовал себя таким же усталым и вымотанным, каким был с виду Джек Календарь.

–  Не пойму, зачем вы продаете эти календари?
– сказал я,- Только до смерти запугиваете людей всякими пророчествами.

–  А им того и надо,- ответил он.- Иначе и покупать бы не стали. Люди они люди и есть. Если какой-нибудь чужой стране не грозит землетрясение или война, им и жить не интересно.

–  Вы же сами не верите в эту муру.

–  Не верю. Зато они верят. По мне, война еще и глупость.

Он откинулся на спинку стула, сунул в зубы мою сигару и эдак неторопливо выпустил первое колечко дыма, будто фокус показывал: вот станет оно уплывать, а он возьмет и вернет его. Вокруг кое-кто учуял незнакомый запах и стал поглядывать на нас неодобрительно, но Джек и впрямь наслаждался, словно запах сигары вернул ему давным-давно утраченную ясность мысли.