Чтение онлайн

Мы въехали в ворота, обогнули здание трактира и на задворках обнаружилась вполне приличная конюшня, колодец, какие-то еще технические постройки неясного мне значения (может, прачечная или коптильня) и прыщавый юнец, таскающий воду из колодца к желобу у конюшни. Лакс приветствовал его как старого знакомого, кинул поводья и пару мелких монет. Паренек сразу оживился и свистнул, вызывая подмогу из конюшни. Появился мужчина постарше и совсем мальчонка, оба с вилами, благоухающими навозом, и тележкой этого самого добра. Инвентарь временно отставили, а коней обещали вычистить, напоить-накормить и, ну словом, проделать все то, чего вообще лошадиной душе угодно. Эльфийский жеребец вызвал благоговейную оторопь у всех троих ценителей прекрасного в копытных. Я сразу уверилась, Дэлькора ждет уход по первому классу.

Кстати, моего друга тут хорошо знали, а вот на меня поглядывали с удивлением, видно никак не могли сообразить, какого черта Лакс путешествует вместе с магевой. Тот явно наслаждался загадочностью ситуацией и многозначительно ухмылялся.

Я велела Дэлькору вести себя хорошо и ждать, пока я за ним вернусь. Надеюсь, жеребец ситуацию уяснил, а то водить его за собой всюду или обнаружить поутру у постели мне совершенно не улыбалось.

Вор без всяких препирательств или качания прав взял все наши вещи, оставив мне только сумочку и куртку, и мы прошли в заднюю дверь трактира. В очередной раз приятно пораженная его джентльменским поведением, я довольно улыбнулась. Фаль, облетевший двор в считанные секунды, плюхнулся мне на плечо прежде, чем тяжелая дверь успела закрыться, отрезая его от нас.

Мы оказались в небольшом коридоре, куда доносились звуки из гудящего ввечеру нижнего зала, где пили, ели, болтали и пели люди, а также с кухни, где и готовили все для этого увлекательного процесса.

Лакс толкнул дверь в залу, сунул в нее длинный нос и крикнул:

— Эй, Самсур!

— О-го-го! — откликнулись оттуда глубоким басом, влегкую перекрывая весь контингент посетителей. — Эй, Фанька, к стойке, я щас!

Послышались тяжелые шаги и в коридор, сразу ставший таким маленьким, узким и темным, ворвался великан. Нет, просто очень высокий и широкий в плечах чернобородый мужик. Почему-то сразу вспомнилось о былинных богатырях. Да, такую модель бы Васнецову, не пришлось бы тогда художнику несколько лет подряд свою картину подделывать, как глянул бы на трактирщика, так сразу бы понял, как Муромец с Добрыней выглядеть должны.

— Лакс! Пройдоха! На наконец-то! Совсем нас позабыл, позабросил! — широко улыбаясь, Самсур сграбастал вора в железные объятия, поднял как плюшевую игрушку и сердечно прижал к широкой груди, вор придушенно пискнул.

— Вот так и образуются лишние сапоги, — задумчиво констатировала я.

— Чего? — нашел в себе силы выдавить Лакс, будучи выпущен из приветственных объятий.

— Я теперь понимаю, как лишние сапоги в этом трактире образуются, — повторила я, — стоит Самсуру приятеля повстречать и сильно обрадоваться, вот и пустые сапоги.

Оценив шутку, трактирщик захохотал, его смех загулял по коридору громовыми раскатами приближающейся грозы. А Лакс едко уточнил:

— Почему тогда три? Даже если друзей была пара, получается четыре сапога, никак не меньше! — вор для наглядности даже пальцы загнул, не поленился.

— А четвертый с ноги соскочил и куда-то улетел, когда жертва брыкалась в предсмертных судорогах, — деловито пояснила я, подбросив топлива в костер буйного веселья Самсура. Он привалился спиной к стене и трясся от хохота, утирая рукавом выступившие слезы.

На звук с кухни вся в клубах ароматов тушеного мяса, овощей и сдобы выплыла, вытирая на ходу руки о передник, дама подстать великану трактирщику. Статная, налитая зрелой, не ведающей о глупых диетах красой. Не какая-то жирная, располневшая от безделья рохля, как у Рубенса, а налитая, словно спелое яблоко с упругой кожей.

— Влариса! — обрадовался Лакс, был расцелован в обе щеки и получил очередную, почти столь же зубодробительную, как предыдущая, дозу пылких объятий и ласковый подзатыльник. Ага! Не только мне нравится его так поучать!

— Ф-ф-ух! Ну насмешили, магева, так насмешили. Вечерок добрый! — выдохнул Самсур, выпрямляясь и уже серьезно, улыбку как корова языком слизнула, спросил: — И во что же на этот раз пацан впутался?

— Почему сразу впутался? — оскорбился рыжий прохиндей, задирая нос.

— А как иначе-то, — колыхнула плечами Влариса. — Исчез с полгода назад, носа к нам не кажешь, весточек не шлешь, а тут явился, да не один, а с магевой.

— Я такая плохая компания для вашего друга? — удивилась я.

— Вот уж чего нет, магева, да только, не в укор вам сказано будет, странно, — почесал в затылке Самсур. — Чтобы Лакс да… Он же странник вольный, всегда в одиночку, а тут…

— И вы решили, что рыжий вляпался неприятности, — резюмировала я, — раз связался не с кем-нибудь, а с магевой, может, что задолжал, и теперь отслужить пытается или вовсе заколдован.

— Ну-у, — замялся трактирщик, не решаясь открыто хамить волшебнице, — всякое бывает.

— Нет, я не заколдован, — хмыкнул Лакс.

— Он просто решил, что некоторое время попутешествовать со мною будет интереснее и выгоднее, чем где-то в другом месте и в одиночку, — пояснила я и увидела, как проясняются лица друзей моего вора. Такое объяснение четко вязалось с привычками Лакса и показалось Самсуру и Вларисе совершенно логичным.

— И я не прогадал, — довольно ухмыльнулся Лакс, хлопнув по сумке. Оттуда что-то глухо звякнуло, кажется, вор угодил рукой по эльфовому кошельку.

— А что до меня, так в компании странствовать веселее, — я мило улыбнулась. — Тем паче, Лакс — парень веселый, скучать не дает.

— Вы уж простите, если обидели чем, — попросила трактирщица, — милости просим! Для друзей Лакса у нас всегда найдется место.

Нас проводили наверх в комнаты, пусть не просторные, но чистые и уютные. Узнав, что вниз мы сегодня спускаться не хотим, устали с дороги, несколько подносов со снедью принесли "в номера". Причем вкусной — ароматы из кухни не соврали — было столько, что, кажется, обожрался даже неуемный Фаль и упорхнул на отдых раньше нас. Влариса хлопотала вокруг Лакса, словно наседка у цыпленка, ласково ворошила волосы, все подсовывала ему кусочки и никак не хотела брать плату за комнаты. Кончилось тем, что вор чуть ли не силой всучил ей монеты, сердито заявив, коль она их не возьмет, мы поищем другой трактир, потому как он не намерен вводить лучших друзей в убыток.