Чтение онлайн

– Я не такой уж плохой парень, – мягко произнесла Энджи. – Я не хотела приносить тебе зло сознательно. Если бы ты поговорил со мной раньше, серьезно поговорил, вот как ты говоришь сейчас, вместо того чтобы время от времени бросать малозначительные фразы, мы смогли бы избежать того, что обрушилось на нас сейчас. Восемь лет – это долгий срок для того, чтобы чувствовать, что тебе что-то не нравится, и молчать.

Бен дернул плечом.

– Дело сделано. Вода накрыла дамбу.

– Итак, что мы будем делать сейчас? – Они снова вернулись к тому, с чего начали.

Он также понимал это. Энджи видела, что его плечи сгорбились, и вспомнила времена, когда она делала Бену массаж плеч. Тогда они были моложе, больше зависели друг от друга и в самом деле считали себя лучшими друзьями. В первые месяцы после бракосочетания ей нравилось касаться его тела. Но потом времена изменились и это желание как-то стерлось.

Она спросила себя, можно ли вернуть то прежнее ощущение. Впрочем, она так и не смогла ответить на вопрос, хочется ли ей этого. Она глубоко задумалась над этим и вдруг услышала голос мужа.

– Мы начнем, – произнес Бен, отвечая на вопрос, который она только что задала сама, – с того, что разрешим Дуги жить в пансионате. Можно попробовать сделать это начиная со следующего семестра и посмотреть, как пойдут дела. Если из этого ничего хорошего не получится, мы всегда сможем забрать его обратно домой.

Энджи вела сражение, явно обреченное на провал. Она находилась в меньшинстве – двое против одного.

– Я ничего хорошего не вижу в этой затее.

– Тогда давай переведем его на пятидневку. Он сможет возвращаться домой на субботу и воскресенье.

Это звучало уже не так уж плохо. В предложении Бена содержался намек на компромисс.

– А он согласится с такими условиями?

– Он согласится, если у него не будет выбора. Впрочем, в предложении Бена были свои недостатки.

Она могла бы их обдумать и затем высказать все Бену, если бы не почувствовала острого приступа неуверенности в себе. Когда-то она знала почти все, что можно было знать, а то, чего не знала, подсказывала интуиция. В последнее время интуиция подводила ее, как это было сначала с Марой, а сейчас с Беном и даже Дуги.

– Ну так что же? – нетерпеливо спросил Бен. Энджи неопределенно пожала плечами.

– Я бы предпочел, чтобы ты высказала все, что у тебя на уме сейчас, – заметил муж, – все возражения, все доводы против. Не хочется, чтобы потом в один прекрасный день ты припечатала меня грозным «я же тебе говорила!».

Энджи была почти готова сказать это сейчас. Он хочет разрешить Дуги жить в пансионате, она могла бы согласиться с этим, а если что-нибудь случится, виноватым будет он.

Единственная проблема заключалась в том, что они обсуждали жизнь Дуги, их сына, а не чужого человека. Ей не хотелось бы, чтобы с ним что-нибудь случилось. Это было одной из причин, почему она была против пансионата в Маунт-Корте. Она, конечно, может послушать доводы мужа и даже отдать им должное, но благополучие сына – прежде всего.

– Это вопрос времени, – начала она с сомнением в голосе. – Нам не следует отдавать Дуги в Маунт-Корт прямо сейчас, так как ему может показаться, что мы пошли на это, чтобы развязать себе руки – могли ругаться или оформить развод без помех. Находясь в Маунт-Корте, он будет волноваться больше, чем здесь.

Бен молча выслушал ее мнение. В былые дни Энджи продолжала бы тараторить, доказывая свою правоту, но сейчас она тоже молчала.

Наконец Бен произнес:

– У него будет все хорошо, если мы примем правильное решение.

Энджи ожидала продолжения. Ей ужасно хотелось услышать, что еще он скажет, поскольку Бен приближался к самой сути дела.

Совершенно неожиданно для Энджи Бен посмотрел на нее, как бы ожидая помощи, но она выдержала характер и не раскрыла рта.

После затянувшегося молчания Бен заговорил опять:

– Мы можем сказать ему, что поступаем подобным образом, поскольку ему очень хотелось перейти на полный пансион в Маунт-Корте.

Энджи продолжала хранить молчание, но по ее лицу было видно, что она не в восторге от предложения Бена. Бен понял это и, нахмурившись, добавил:

– Мы скажем ему, что с нетерпением будем оба ожидать его возвращения каждую субботу.

– Мы будем?

– Я буду, – сказал Бен, – я не позволил бы ему всего этого, если бы не был здесь.

Из его слов трудно было понять, что он намеревается делать в дальнейшем и хочет ли сохранить их брак с Энджи.

– Ну а ты? – не выдержал и спросил он, поскольку Энджи продолжала хранить молчание.

– Здесь мой дом. Мне некуда идти, но, как мне кажется, мы избегаем говорить открыто на некоторые темы?

Бен встал и взглянул на часы.

– Пора ехать и забирать парня из школы. До обеда я ничего говорить ему не стану. Тогда мы обсудим все в его присутствии.

Повернувшись к ней спиной, он вышел из кухни, оставив ее еще более озабоченной, чем когда-либо раньше.

Когда Питер ушел из Таверны, он чувствовал себя таким же одиноким, как Энджи. Он пробыл там недолго – лишь опрокинул кружку пива – и сразу ушел. Он ни с кем не разговаривал, а только упорно думал о фотографиях, которые сушились в его импровизированной фотолаборатории.

Он просидел над ними несколько часов накануне вечером. На этот раз он нашел как раз тот негатив, который искал или, по крайней мере, так ему показалось, сделал с него все мыслимые отпечатки. Затем он весь день провел, принимая своих пациентов, беседуя с их родителями и предлагая различные варианты лечения, и все это время он чувствовал себя превосходно, поскольку знал, что дома его ожидают фотографии. Вернувшись домой, он убедился, что и на этот раз ошибся. При свете дня все выглядело по-другому. Ему не удалось ухватить ни чувств, ни эмоций, которые были ей присущи.