Чтение онлайн

— Мы, Деляну, трудные люди, — ответил Андрей. — Нас не так-то просто убить.

— Я слышал об этом. — Герцог пожал плечами. Факел в его руке подрагивал, и на стене получался замысловатый танец из красных отсветов. — Но я сделаю все, что в моих силах.

— Почему? — спокойно спросил Андрей.

— Почему я прикажу вас казнить? — Демадьяр заморгал, будто его действительно удивил вопрос, но при этом почему-то засмеялся. — Все-таки вы пытались ограбить меня, Деляну. И убили моего солдата. — Он посмотрел на свою перевязанную руку и прибавил с сожалением: — Это был хороший человек. Непросто будет найти ему замену. Надежных людей сегодня вообще мало.

— Вы любите такие игры или есть более серьезная причина, почему вы ранили сами себя и убили собственного солдата?

Демадьяр попытался скрыть смущение, но от Андрея не ускользнул быстрый, почти испуганный взгляд, который тот бросил на дверь, прежде чем ответить.

— Если и есть причина, — сказал он, — то с моей стороны было бы не очень умно выдавать ее вам. Не правда ли?

«Значит, причина существует», — подумал Андрей; он даже догадывался, какого она свойства, хотя точно сформулировать ее не мог.

— Зачем же вы тогда пришли, герцог? — спросил он, не скрывая насмешки. — Только для того, чтобы убедиться, как мне плохо?

— Вообще-то вам не на что жаловаться, Деляну, — ответил герцог. — А пришел я для того, чтобы известить вас, что процесс начнется через два часа.

— Мой… процесс?

— Вы действительно плохого мнения обо мне, — вздохнул Демадьяр. — Разумеется, мы проведем честный процесс.

— Догадываюсь, что под вашим председательством. И приговор, конечно, уже вынесен.

— Само собой разумеется, — сухо ответил Демадьяр и указал на раненую руку. — Уже за одно только нападение на герцога Констанцы вам уготована смерть, Деляну. Я не смог бы спасти вас, если бы даже хотел. Есть законы, придерживаться которых должен и я.

— Какая жалость.

Демадьяр не утратил спокойствия из-за саркастических замечаний Андрея.

— Несмотря на это, я здесь, чтобы сделать вам предложение, — продолжал он. — Вы умрете, но от вас зависит, будет ли это быстрая и безболезненная смерть или ваше умирание растянется на часы, а то и на дни.

— Я выбираю дни, — попытался спровоцировать Андрей своего собеседника. — Я, знаете ли, жаден до удовольствий.

— Вы сами не знаете, что говорите, — серьезно возразил герцог. — Мой палач — мастер своего дела. Это он получит удовольствие.

— Чего вы хотите? — спросил Андрей.

Он не был трусом, но и сумасшедшим тоже не был.

— Узнать одну вещь. Отец Доменикус — кто он?

— Боюсь, я… не понимаю вас.

— Не изображайте из себя дурака. — Видно было, что Демадьяр всерьез сердится. — Вы отлично знаете, что я имею в виду. Доменикус был не обычным инквизитором. Рука Рима, как правило, нас не достает; мы поддерживаем связи с отцами Византийской церкви и патриархами Константинополя, чьи отношения с Ватиканом, так сказать, несколько напряженные. Инквизиция должна представить нашему во всех отношениях достойному королю очень убедительные доводы, чтобы появиться здесь и уничтожать людей.

— По всей видимости, отцу Доменикусу это было разрешено, — сказал Андрей.

— Да, и я спрашиваю себя почему. Что такого особенного происходит в одной трансильванской долине, что король позволил уничтожить целую деревню?

— Этого я не знаю, — ответил Андрей честно. И добавил, помолчав: — Возможно, и он этого не знал.

Герцог в задумчивости покачал головой:

— Об этом я тоже думал, но бумаги инквизитора в порядке. Более того, я не могу доказать этого, но подозреваю, что имелось прямое задание Ватикана. А тот факт, что они прибыли сюда незадолго до вас, говорит о том, что они вас ждали. И все это ради того, чтобы убить мужчину и мальчика. Довольно необычный предлог, не правда ли, Деляну?

— Эту работу вы возьмете на себя, я правильно вас понял? — спросил Андрей. — Но почему я должен помогать вам, даже если бы мог это сделать? Смерти я не боюсь. А боль проходит.

— А если я дам вам слово оставить мальчика в живых?

— Фредерика? — Андрею не до конца удалось скрыть ужас в своем голосе. — Вы поймали его?

— А чего вы ожидали? — спросил Демадьяр с искренним удивлением. — Его и тех двух глупцов, которые думали, что меня можно ограбить. Скажите, с какой целью инквизитор на самом деле прибыл в Трансильванию, и мальчишка останется живым.

— Он убил Доменикуса, — напомнил Андрей.

— И что? — Демадьяр сделал пренебрежительный жест рукой. — Он сослужил мне хорошую службу. Итак? Что составляет великую тайну долины Борсы?

— Этого я не знаю, — ответил Андрей.

Лицо Демадьяра омрачилось.

— Сожалею. В таком случае я больше ничего не могу для вас сделать.

Он посмотрел на Андрея, не скрывая, что уже не надеется на раскаяние пленника и как он разочарован, что такого раскаяния не случилось. С этой миной на лице он покинул карцер, не сказав больше ни слова.

Андрей остался один в темноте. Возможно, только что он сделал последнюю в своей жизни ошибку.

Вскоре к нему пришли четверо мужчин, которые сняли с него цепи и принесли воду и чистую одежду. Солдаты все это время стояли рядом наготове и держали руки на рукоятях мечей. Андрей слышал, что и за дверью находилась охрана. Попытка бежать была не только абсолютно безнадежной, но и в высшей степени глупой. Надо было дождаться такого момента, когда охранники отвлекутся. Возможно, такой момент никогда и не наступит… или появится через несколько минут. Андрей не собирался отдавать свою жизнь — ни быстро, ни медленно.

Его снова заковали в цепи и вывели из камеры. Процессия шла по узкому мрачному проходу, потолок был таким низким, что приходилось пригибаться. В конце находилась ведущая вверх узкая, крутая, бесконечная лестница. Через массивную дверь из толстых дубовых досок они попали в настоящую тюрьму, намного выше подземного карцера.

Когда вступили в тюремный коридор, Андрей почти физически ощутил горе, которым был наполнен воздух. Не только ему, но и его охранникам в первый момент было трудно дышать. Две огромные камеры за железными решетками, по обе стороны коридора, были набиты до отказа. Зловоние от человеческих испражнений смешивалось в этих загонах со смрадом болезни и смерти; кроме того, с обеих сторон доносились стоны и жалобы. Сюда вперемешку были затолканы не меньше полусотни мужчин и женщин с детьми. Для такого количества людей, как показалось Андрею, здесь еще было удивительно тихо. У многих заключенных просто не осталось сил выражать страдание.