Над милым порогом
Шрифт:
– Хватит в стенку глядеть,- сказала тетя Шура.- Иди поешь. Лучшее средство от всех болезней. Твой горбатый тоже здоровый был, пока на картошке сидел.
Дмитрий Степанович пошел в ванную, умылся, надел костюм, пораскинул мозгами немного, вышел в переднюю, набросил плащ и всунул ноги в ботинки.
– Рехнулся?
– спросила тетя Шура.- Поел бы в тапочках.
Дмитрий Степанович взял на кухне байковый узел с картошкой, завязал потуже и пошел в переднюю.
– Ты куда?
– закричала тетя Шура.- Тебе нельзя, ты больной!
А сама шла следом и придерживала дверь, чтобы сквозняком не захлопнуло.
Мостовой подошел к машине, достал из плаща запасные ключи, отпер дверцу, поднял крышку багажника и сыпанул от души теплой чистой картошки. Через опущенное стекло повернул ключ в замке зажигания - и вдруг горбатый дернулся. Он вздрогнул раз и другой, застучал невпопад, захлебываясь, цокая клапанами, взвизгивая на высокой ноте, замолк на мгновенье, словно раздумывая, что ему делать дальше, и ровно, без натуги, затарахтел - так привычно, так душевно, что Дмитрию Степановичу впервые за долгие месяцы вновь захотелось петь.
– Гляди-ка!
– удивилась тетя Шура и подошла поближе.Вот умница,сказала она то ли Дмитрию Степановичу, то ли горбатому, то ли самой себе.
Дмитрий Степанович сел в машину, захлопнул дверцу и выжал сцепление. Тетя Шура отвела в сторону колючую ветку, чтобы горбатый, неровен час, не поцарапал свой голубой бок.
Горбатый медленно сполз на мостовую. Дмитрий Степанович включил вторую передачу, доехал до середины двора, легким движением врубил третью, разогнался с воем, сел в кресле поудобнее и взял штурвал на себя. Горбатый пробежал немного, подпрыгивая на трещинах в асфальте, и оторвался от земли.
Тетя Шура стояла внизу у крыльца, в руках у нее оказался платок, маленький белый платок, такими вытирают слезы, их комкают и прячут в рукав под манжетку, и она махала платком Дмитрию Степановичу, как махали все девочки бравым пилотам, уходящим в небо на своих обтянутых парусиной "этажерках".
Машина чуть заметно качнула маленьким крашеным-перекрашеным крылом и круто пошла ввысь.