Чтение онлайн

Лошади, щедро покормленные в Загородном тереме, резво несли карету в направлении Царь-Города. Путешественники все больше помалкивали, молчал и Петрович, сжимая в руках «дипкурьерский» мешок, куда перед отъездом перегрузили те более чем скромные украшения, которые и должны были играть роль Степановских сокровищ. Когда же к Петровичу обращались, он отвечал неизменно учтиво, порой до приторности. При этом Надя ловила себя на мысли, что у нее было бы куда спокойней на душе, если бы Петрович вел себя по-прежнему: визжал, вскидывался по всякому поводу, а по каждому третьему поводу размахивал ржавыми кухонными ножами.

Василий думал о том, что накануне в спешке они не договорились о дальнейших действиях и не согласовали, кто и что будет отвечать в случае чьих-либо расспросов. Вообще-то сыщик надеялся, что им и не придется встречаться с должностными лицами Царь-Города, а просто они сдадут Рыжему «по описи» заявленные сокровища и с заходом солнца уйдут в «свой» мир.

Карета замедлила ход и остановилась на обочине. Дверь приоткрылась, и в проеме появился Чумичка:

— Небольшая остановка. Лошадям нужна передышка, да и нам не мешает размяться…

— Да-да, друг мой, это вы хорошо придумали, — обрадовался Серапионыч. — Что может быть лучше, как подышать свежим воздухом. Да и вид здесь прелестный…

Доктор был прав — Чумичка остановил лошадей в таком месте, где к дороге примыкала большая живописная поляна, за которой темнел привычный лес. А в густой траве между знакомых и незнакомых луговых цветов кое-где алели запоздалые земляничины.

— Какой чудный уголок, — сказал Василий, удобно развалясь на траве. — Спасибо, Чумичка, что привез нас сюда. Знаете что, друзья мои, а давайте тут весь день проведем! А потом заедем к Рыжему, передадим ему весь этот хлам и — домой!

— Ну, Васенька, это уж вы размечтались, — усмехнулась Надежда.

— Уж и помечтать нельзя, — немного театрально вздохнул детектив.

Однако Чумичка тут же вернул мечтателей на грешную землю:

— Давайте о деле поговорим, пока Петровича поблизости нет… Серапионыч, это и до вас касается!

Доктор в это время отошел довольно далеко от остальных, собирая землянику. Однако, услышав оклик Чумички, послушно вернулся.

— А хороша тут земляничка, хороша, — заметил Серапионыч, угощая друзей тем, что успел набрать. — Нашей не чета!

— Эта-то еще ничего, — со знанием дела откликнулся Васятка. — Вот у нас в лесу за деревней есть одна лужайка, там такая земляника — ого-го! И большая, и сладкая…

— О землянике после, — досадливо перебил Чумичка. — Дело-то у меня к вам и впрямь важное.

Колдун вынул из внутреннего кармана две половины магического кристалла и положил их на траву.

— У кого есть одна такая половина, тот обладает огромною силой, — пояснил Чумичка, — особенно ежели умеет пользоваться. А обе половины дают власть чуть не над всем миром. Для того-то кристалл и был разрезан надвое, чтобы этого не произошло. Но теперь так случилось, что обе половины вместе. Пока они хранятся у меня, никакого вреда не будет. Но кто знает, что может случиться? Все под Богом ходим.

— Ну так, может быть, уничтожим его от греха подальше? — предложила Надя.

— Это очень трудно, — покачал головой колдун. И, подумав, добавил: — Ежели вообще возможно.

— И что ж делать? — забеспокоился Серапионыч.

— А вдруг Херклафф узнает? — Надя аж побледнела, представив себе чародея-людоеда, обретшего власть над всем миром.

— Да уж, перспектива та еще, — проворчал Василий.

— Потому-то я ищу вашей помощи, — терпеливо выслушав опасения друзей, продолжал Чумичка. — Я хочу, чтобы вы унесли одну из этих половинок в свою страну и там спрятали.

— А ты научишь нас им пользоваться? — попросила Надя. — Ну хотя бы что-нибудь самое простенькое.

— Научу, — ответил Чумичка. — За год я в это дело немного «въехал», хотя честно скажу — и сотой доли не ведаю.

— Ну, например?.. — не отступалась Надя.

— Например? — чуть призадумался Чумичка. — Да вот, я вижу, у Васятки рубаха совсем помялась. Давай ее сюда.

Васятка снял рубашку и протянул колдуну. Тот, ни слова более не говоря, расстелил ее прямо на траве и провел по ней большой гранью одного из кристаллов, словно утюгом.

— Вот это да! — восхитился Васятка, принимая рубаху: она была не только гладко выглажена, но и вообще — выглядела, будто новенькая.

Обычные утренние хлопоты остались позади, и Ефросинья Гавриловна, владелица лучшего в Новой Мангазее постоялого двора, пила свой утренний чай с ежевичным вареньем.

За окном, выходившим на одну из оживленнейших улиц, шла обычная жизнь торгово-ремесленного города: то и дело проезжали телеги и богатые кареты, сновали люди в нарядах самых разных стран и народов, в лавках шла бойкая торговля, а в харчевне многочисленные купцы и приказчики успешно совмещали обильный завтрак с заключением всяческих торговых сделок.

Утреннее чаепитие было для Ефросиньи Гавриловны временем недолгого отдохновения от всяких дел, и подчиненные в эти пол часа старались ее без особой надобности не беспокоить.

Вчерашний день прошел как нельзя лучше — от постояльцев отбою не было, прибыл даже один богатый купчина, который оставил в обеденном зале кучу денег, превышавшую обычный доход за три дня. А ночью не было никаких происшествий на почве неумеренного потребления вина, так что Ефросинья Гавриловна пребывала в наилучшем настроении — вот как немного, оказывается, нужно человеку для счастья. А чтобы счастье было полным, Ефросинья Гавриловна протянула руку под стол, где у нее на особой подставочке стоял кувшин со смородиновой наливкой, коей она потчевала своих наиболее дорогих гостей, а иногда угощалась и сама. Но в меру — ведь ей предстоял долгий и хлопотный трудовой день.

Но не успела хозяйка подбавить в чай немного наливки, как в дверь заглянул ее старший помощник.

— Ну, чего застрял? — благодушно прогудела Ефросинья Гавриловна низким грудным голосом. — Входи, раз уж пришел. Чаю хочешь? Наливки не предлагаю: негоже, чтобы на постояльцев духом хмельным веяло — дурная слава пойдет.

Помощник чуть обиделся:

— Вы так говорите, Гавриловна, будто я напрашиваюсь, чтобы вы мне налили.

— Да ты не серчай, Тимофей, — ласково пророкотала Ефросинья Гавриловна. — Я ж прекрасно знаю, что ты и капли в рот не берешь, особливо с утра. Говори, с чем пожаловал.