Чтение онлайн

Если выпил много — ни за что не ляжет спать. Будет смотреть кино или слушать музыку, пойдет крутить свою машину, но точно не ляжет спать. Игорь притягивает меня к себе, водит рукой по животу и добирается до груди.

— Нельзя, Игорь. Там швы и…

— Тс-с-с-с! — он целует за ушком. — Поработаешь ротиком, — я замираю, а он продолжает.

Не то, чтобы я отказывалась или была против, но вот сегодня, конкретно в этот момент ничего подобного делать точно не хотелось.

— Игорь, — отталкиваю мужа от себя, — давай в другой раз. Я не хочу и мне еще чуть плохо после родов, — вру, конечно, но и уступать не хочется.

— Пиздец. Убирать у тебя, значит, были силы, а минет мне сделать нет? — он встает с кровати, надевает штаны, футболку…

— Ты куда? — приподнимаюсь на локтях.

— Пить иду, — коротко бросает и выходит из комнаты.

Я лежу минут пять, думаю о том, почему у нас все так. А потому что я допустила. Всегда «да, Игорь», «да, дорогой», «конечно, милый». И вот в такие моменты я неизменно шла к нему, извинялась, говорила, что я не права и делала все, что он хочет.

Но не сегодня.

Не собираюсь уступать ему сейчас, хотя Игорь четко дает понять, что ждет именно этого. Он намеренно шумит на кухне, тарабанит посудой и звенит чашками. Вздрагиваю, когда слышу, как что-то разбилось, а следом кричит Мишка. Беру малыша на руки и надеюсь, что Игорь успокоиться, потому что в кои-то веки не собираюсь ему уступать.

Безрезультатно пытаюсь дозвониться Игорю. Да что ж ты будешь делать-то, а? За последние дни у нас изрядно испортились отношения, но разве я в этом виновата? У меня постоянные заботы о Мишке, готовка, уборка, мытье посуды.

Мне некогда бегать за ним с распростертыми объятьями. Да и он не старается мне помочь. Приходит с работы и сразу к компьютеру. Так и живем.

И вот сейчас мне нужно поехать в поликлинику. Малыш что-то капризничает, да и ему уже две недели, пора показаться доктору.

Пусть посмотрят как он растет, как набирает вес. Я объясняла это Игорю еще вчера, и он согласился сегодня нас отвезти, но какой там. По всей видимости, придется ехать на такси.

Вздыхаю, в который раз слушая безрезультатные гудки. Одеваю малыша, наспех накидываю свитер и штаны, забегаю на кухню, хватаю кошелек и решаю набрать такси. Пока идут гудки, открываю кошелек и офигеваю… денег нет.

— Здравствуйте, служба такси, — слышу приятный голос по ту сторону провода.

Сбрасываю звонок и не знаю, что делать. Я уверена, что вчера в кошельке было пять тысяч. Я сама оставила их, потому что до зарплаты только через несколько дней.

И что теперь делать?

Снова набираю мужа, хотя и так знаю, что это не даст никакого результата. Я не ошибаюсь. Он снова не берет, а я закипаю. Сколько бы я ему наговорила, если бы он был здесь.

Уже собираюсь раздеть Мишку, но замечаю, что он весь красный и горячий. Трогаю его крошечный лобик — горит. Мне становится страшно. Я тут же снимаю одежду и меряю температуру. Дрожащими руками беру телефон и набираю Даню.

Да, обещала себе, что не буду его ни о чем просить, что вообще постараюсь свести наше общение к минимуму, но у меня нет выбора.

Денег в доме нет, Игорь не отвечает, а ребенок горит. У кого просить помощи? У соседей? Вот уж вряд ли они помогут. Молюсь, чтобы Данил ответил и — Господи, спасибо! — он берет трубку.

— Лена? — его голос звучит удивленно и растерянно.

— Да, привет, — быстро щебечу я. — Прости, если отвлекаю… ты свободен?

— Можно сказать и так.

— Мне нужна помощь, а Игорь не отвечает и…

— При чем здесь я? — слишком резко бросает он, так что я сразу теряюсь и не знаю, что говорить.

— Прости, я тут подумала…

— Плохо подумала.

Он отключает звонок. Я не верю, что он это сделал. Только не Данил.

Господи, я действительно не знаю, что делать. Вытаскиваю термометр у Мишки — тридцать восемь. Высокая, но поднимать панику рано.

А вообще ему только две недели, какая температура? Господи, что делать. Нервно хожу по комнате, не зная, что предпринять. Ехать в больницу не на чем, аптека далеко, да и такому малышу вряд ли можно что-то давать без наблюдения.

Снова набираю Игоря.

Гудки… гудки… гудки…

Буквально извергаю рыдания, потому что не знаю, что делать. Слезы катятся градом по моим щекам, и тут до меня доходит, что можно вызвать скорую.

Господи, почему я такая дура?

Быстро набираю неотложку, объясняю ситуацию и — слава богу! — они обещают приехать через пятнадцать-двадцать минут. Выдыхаю, но на Игоря зла, как никогда.

Минут через пять раздается звонок, и я удивляюсь, что так быстро. Буквально бегу открывать дверь, но на пороге стоит Даня.

— Что случилось? — он заходит в дом сразу, как я открываю двери. Разувается, подходит ко мне, вытирает слезы со щек и спрашивает еще раз, но уже более настойчивым тоном: — Что такое?

— Мишка… — еле слышно выдавливаю.

— Что?

— Температура. Я вызвала скорую, они вот-вот будут, — я не знаю, что еще говорить. Он приехал и это… странно.

Данил все еще стоит в нескольких сантиметрах. Я чувствую запах его духов, вижу, как часто вздымается его грудь.

— Когда они будут? — спрашивает, одновременно отступая на несколько шагов.

— Минут через десять. Я пойду к нему? — кажется, мой голос прозвучал с вопросительной интонацией.

— Можно с тобой? — вот эта неловкость… она буквально витает в воздухе.

Я все же пытаюсь быть разумной. Иду в комнату, беру Мишутку на руки и пытаюсь подумать, что нужно собрать с собой, ведь наверняка нас госпитализируют. Наверное, мое состояние передается и Дане, потому что он подходит и удерживает меня за плечи:

— Успокойся, — тихо говорит он, — давай мне Мишку и собирай вещи.