Чтение онлайн

Толстая книга дневника с замком и вставленными блоками была испещрена символами в каждой строчке. Его хозяйка по праву гордится изобретенной системой шифрования, совершенствуя умение сокращать слова до смысла, а его фиксировать символом с производными. У неё не было ключа, но, чтобы не забыть самой, она по нескольку дней повторяет каждый нововведённый символ. Это помогает.

Новое слово, которое прежде ни единого разу не встречалось в её шифровках, что она вела с тех самых пор, как научилась писать требует к себе особого внимания.

Облегчение.

Об-лег-че-ние.

Оно даже на языке звучит весьма странно, непривычно. Повторённое сотню раз оно теряет свой смысл, приобретая необычное звучание, словно из неведомого человечеству языка, не в силах уместить в себе то чувство, которое переживает Амелия каждый раз, вспоминая как беззаботно отнеслась к их недавнему разговору Габриэль. Так понимающе и спокойно - это было неожиданно, по правде говоря. Амелия ждала чего угодно - слёз, криков, обвинений, недоверия в том, что выход был всего лишь один. Сестра же удивила её прощением и сочувствием.

Ещё одна причина поскорее записать то, что она чувствовала и тогда, и сейчас. Такое сокровище нельзя потерять!

'После того случая, я не могу перестать ощущать облегчение. Габи не просто простила меня за то, что я приняла такое условие, как разрыв их дружбы с Кейт, но и стала доверительнее со мной. Мы общаемся каждый день, и иногда подобная близость меня пугает. Рано или поздно, она задаст свой вопрос, а мне снова придётся солгать ей, увильнуть или перевести тему, чтобы только не говорить правду. Наверное, Лия права. Я страшная лгунья'.

Амелия прикрывает глаза и отрывается от записей, вслушиваясь в оживлённый гомон за дверью. До каникул осталось не так много, и дух Рождества есть даже в их с Андреа комнате, умело украшенной шарами и гирляндами. В их мягком свете всё выглядит лучше, чем есть на самом деле, а в главном холле стоит большая ёлка, разнаряженная в пух и прав стараниями всех учениц. На ней можно найти и самодельные игрушки, которые самые юные из воспитанниц интерната мастерили на уроках, так и невероятно старые, антикварные, которые старшекурсницы год от года стабильно жертвуют школе. Ель венчает искусно выполненный ангел, у него светятся нимб и крылья, а руки разведены в стороны так, словно он жаждет обнять весь мир.

Да, гирлянды это хорошо: раньше у неё не было шанса украсить свою комнату настолько задолго до наступления Рождества - прежняя соседка относилась к этому весьма скептически. Да и давать Лие лишний повод для того, чтобы она могла подтрунивать, или, что хуже, злиться, не хотелось.

Энди тоже не является ярым фанатом гирлянд и мишуры, но в этом году, после того, что она пережила, ей хочется ощущения праздника, а нарядно украшенная комната этому весьма способствует.

Амелия уже почти снова собирается с мыслями, когда дверь приоткрывается, впуская одетую в мягкий, тёплый пуловер Габи.

– Занята?
– негромко спрашивает она, но в голосе нет той неуверенности, что неизменно звучит в речи малознакомых людей, и это тоже одна из причин порадоваться.

Радоваться совсем не в привычках Амелии, ведь после слишком сильных радостей ей придётся так же сильно рыдать, но она старается пересилить это ради Габи, посылая кузине мягкую улыбку.

– Нет, проходи.

– Все только и судачат о том, куда с семьями отправятся на каникулах, - издалека начинает Габи, но Амелия улавливает ход её мыслей довольно хорошо, а это значит, что она готова к вопросу.
– Уезжать на каникулы - обязательно?

У неё есть немного времени на обдумывание того, как смягчить неприятную новость, но в голову не приходит ничего толкового, поэтому Амелия начинает издалека:

– Нет, конечно, нет. Некоторые ученики остаются, но, в основном отстающие или наказанные. Редко кто-то соглашается встречать Рождество здесь, так что...

– Но ведь это не запрещено, да?

'Чёрт!' - разрывается сознание простой мыслью - она дала напрасную надежду. Стоило сказать прямо, а не рассказывать о том, что возможно, подводя в отличиям того, что будет на самом деле.

– Если ты о себе, то, боюсь, у тебя нет выбора, - Амелия откладывает дневник, привычным жестом запирая его на замок, - мама приверженец семейных торжеств. А ты теперь часть семьи, так что она попросту не позволит тебе остаться здесь.

– Но, я ведь не кровный родственник... Почему?
– Габи смотрит непонимающе, хмурится, присаживаясь в кресло напротив кровати.

– Потому что она уверена - в приличных семьях Рождество встречают все вместе, а мама не позволит кому-нибудь бросить тень, на видимое приличие нашей семьи.

'Кроме Лии, конечно', - думает Амелия с тоской - сестре хватило сил противостоять матери ещё десять лет назад, хотя цена, которую Лия заплатила была непомерно высока. Сама бы она так не смогла.

– Чего бы ей это не стоило, - добавляет Амелия не скрывая сожаления.

– Ты же не хочешь сказать, что если я не отправлюсь вместе с вами, то меня потащат силой, да?
– в голосе Габи отчётливо слышна смесь сомнения и страха.

– О, нет, она организует всё так, что именно тебе будет не удасться остаться. Например, выпустят какой-нибудь школьный указ о том, что отличникам и хорошистам учёбы запрещено оставаться в школе на Рождество. Или ещё что-нибудь не менее унизительное, показывающее как сильно мы зависим от тех, кто за нас платит.

– Это ужасно, - бормочет Габи, и Амелия согласно кивает: так и есть, ничего осознания собственной беспомощности с ней ещё не происходило.
– А ты когда-нибудь оставалась здесь на каникулы?

– А откуда, ты думаешь, я знаю о том, как они поступят?
– она поднимает брови в ответ.

– Погоди, так она что, и вправду это организовала?
– голос Габриэль пропитан недоверием.

– Не совсем, но почти, - опять увиливает от прямого ответа Амелия.

Не рассказывать же, в самом деле, как после намеренного саботажа уроков с надеждой остаться в школе и не посещать 'любимый' дом, где Лия имеет к ней полный доступ, было постановлено, что в их комнате будут менять проводку, а других жилых и свободных помещений нет, а потому они обязаны были покинуть её и уехать домой на Рождество.