Чтение онлайн

— Слушай, не увлекайся этим слишком сильно. От тебя захотят иметь детей, а если ты будешь постоянно с морщинистыми старухами, то на жену потом может и не…

— Заткнись, пожалуйста, — произнес Ан, сложив деньги в конверт. — Я честно долго пытался понять, что случилось? Ведь раньше, в детстве мы нормально играли. Ты был обычным парнем на два года старше меня. И тут сразу бац, и как случилось что-то.

— О чем ты?

— Когда и главное почему ты стал мудаком? — убирая конверт в пиджак спросил Чан.

— Следи за языком отброс, — спокойно произнес Кеён. — Ты понимаешь, что говоришь с будущим главой семьи?

— Конечно. Я говорю с человеком, что ничего в своей жизни еще не сделал. Ты не провел ни одной сделки, не закончил колледж, ты даже пальцем не пошевелил, чтобы хоть как-то доказать. что ты достоин дела нашей семьи. Вся твоя заслуга лишь в том, что сперматозоид, выпущенный отцом, добрался до яйцеклетки первым. Все, Кеён. Это все твои заслуги и преимущества.

— Когда я стану главой, первое, что я сделаю — уберу малейшие упоминания о тебе из этого дома и нашей семьи.

— И самое сложное, что ты делал в жизни, — продолжил Чан. — Это самоутверждался за счет младшего брата.

В этот момент послышались шаги из из кабинета вышел глава семьи Ан.

— Чан, ты где был? — Проговорил Гвон Ан.

— Дела были, по школе, — спокойно ответил младший сын, спокойно держа ледяной взгляд старшего брата.

— Пройди в кабинет. Кое-что надо обсудить, — вернулся в кабинет глава семьи, оставив дверь приоткрытой.

Чан спокойно направился за ним, подняв руку и показав старшему брату большой палец. Смотреть на его реакцию он не стал. Ему было достаточно гневного сопения.

— Чан, у нас небольшие изменения, — произнес отец, усаживаясь в свое кресло. — Ко мне дошли новости, что нарисовались китайцы, которые настойчиво хотят влезть в наш семейный бизнес. На торги их никто не пустит, понятно дело, но они не дураки. Лезут в министерство. Хотят выгодных участков земли. Поэтому медлить больше нельзя.

Чан, застывший у входа нахмурился.

— Тебе шестнадцать, ей семнадцать. В юридическом плане никаких проблем. Министр в курсе и согласен. Ему нужны деньги, чтобы приструнить смутьянов в министерстве, а нам нужна земля, чтобы китайцы тут даже рис сажать не могли.

— Это значит, что…

— Да, свадьба будет через пару месяцев. Конечно, так не готовятся, но тянуть нельзя. Кто знает, что взбредет в голову этим засранцам? Я уже все обговорил…

— Нет, — едва слышно произнес Чан и сглотнул.

— Церемония будет в столице. Мы постараемся выкупить центральный зал в…

— Нет, — чуть более громко произнес младший сын, сжав кулаки.

— Звезд наймем, устроим шоу, но постараемся без пафоса. Если все пройдет по плану и мы сможем донести мысль до президента, не исключено, что и он будет…

— Нет! — в голос, уверенно произнес Чан.

Гвон Ан умолк и уставился на сына тяжелым взглядом. Пару секунд он молчал, после чего спросил:

— Что «Нет»?

— Свадьбы не будет.

Снова секунд пять длилась немая пауза.

Глава семьи сверлил сына тяжелым взглядом, а тот стоял расправив плечи и смотрел в ответ, не отводя его. На такое не решался ни он, ни его старший брат.

— Сядь, — кивнул Гвон на кресло.

Чан прошел к столу, уселся напротив и молча уставился на отца.

— На нашей семье почти весь девелоперский рынок Кореи. Мы строим, покупаем, перепродаем. Мы делаем все. На нас огромные финансы и огромная ответственность, — холодно, но максимально ровно произнес мужчина. — У нас нет права на эмоции. Только тонкий расчет. Бизнес и ничего более. Первое правило — если это не вредит бизнесу, то можно. Понимаешь о чем я?

Чан продолжал молчать, сжимая кулаки.

— Свадьба — это бизнес. Ты оставляешь фамилию, но переходишь в семью Лим. Ты гарант. Ты мостик между министерством и нами, крупнейшей компании на рынке. Ты наш договор о взаимосвязи, взаимовыручке и гарантиях будущего. У тебя нет права отказаться.

— Пап, кто я?

— Что за глупый вопрос? — нахмурился Гвон Ан.

— Просто ответь, кто я?

— Ты Чан Ан. Младший наследник нашей семьи. Этого достаточно?

— А кто Кеён? Кто он для тебя?

Мужчина молчал несколько секунд, продолжая буравить взглядом сына.

— Кеён — старший сын… Не пудри мне голову, ты отказываешься от свадьбы?

— Да. Ее не будет, — уняв дрожь, произнес Чан. Как только отец вскинул руку и указал пальцем в парня, тот тут же добавил: — Я не скажу «да», даже если ты приставишь дуло писталета к моей голове.

Гвон медленно убрал руки, сплел пальцы в замок и уставился обжигающим взглядом на сына.

— Ты не хочешь действовать в интересах семьи, — произнес он тяжелым густым басом. — А ты подумал, что будет, если семья не будет действовать в твоих интересах? Что если тебя… просто вышвырнут на улицу? А? Сколько стоит твое обучение?! Сколько стоит твой костюм?! А?! Кто тебе это дал?! Это мы!!! Мы сделали тебя тем, кто ты есть! Ты без нас — никто!

Чан сглотнул, а затем кивнул.

— Месяц назад все было бы по другому, но сейчас я уверен — не пропаду.

— Не пропадешь? — вскинул брови мужчина. — Уверен?

— Да. Я уверен, — кивнул Чан и откинулся на спинку кресла. Парень расправил плечи и смотрел на отца с вызовом. Обратного пути у него не было.

— Что же, тогда… — поднялся со своего места Гвон и уперся кулаками в столешницу. Выдержав паузу, он ровным тоном произнес: — Тогда пошел вон из кабинета…

Чан не шелохнулся, тогда Гвон Ан надавил голосом и произнес повышенным тоном:

— Пошел вон из этого дома!

Чан поднялся и поправил пиджак костюма.