Чтение онлайн

— Я мало что могу сделать. С мэром Алланспорта не советуются по делам высшей политики. Черт побери, милая, не заводи и ты меня тоже. Сегодня слишком радостный день.

Дом Гастингса из карьерного камня стоял высоко на холме над заливом Нанаимо. Ниже расползался на холме Алланспорт, протянувшийся почти до самой приливной черты, шедшей вдоль омываемых бесконечным прибоем песчаных пляжей. По ночам они слышали рокот волн.

Они держались за руки и смотрели на море за островом, создававшим алланспортскую гавань.

— Надвигается! — сказал Роджер. Он показал на стену несущейся воды высотой в два метра. Прилив прокатится до конца острова Наада, а потом забурлит обратно к городу.

— Жаль бедных моряков, — посочувствовала Хуанита.

Роджер пожал печами.

— Контейнеровоз заякорен достаточно хорошо.

Они следили за стопятидесятиметровым судном, швыряемым приливом. Течение настигло его почти на траверзе, и оно опасно закачалось прежде, чем развернуться на своих цепях и направиться в поток приливных вод. Казалось, ничто не сможет удержать его, но эти цепи были сделаны в литейных Роджера, и он знал их крепость.

— Это был приятный день, — вздохнула Хуанита.

Их дом находился в одной из крупных озелененных общин, тянувшихся вверх по холму от Алланспорта, и празднование вылилось из их двора через сад и во дворы соседей. Портативные бары, обслуживаемые активистами предвыборной кампании Роджера распределяли бесконечные запасы местных вин и бренди.

На западе сосед-близнец Нового Вашингтона, Франклин, висел на своем вечном месте. Когда закат повел к концу ново-вашингтонский двадцатичасовой день, он прошел путь от пылающего шара в ярком дневном небе до горбатой лучины в темноте, а затем быстро расширился. По облачному лику Франклина заплясали красноватые тени.

Роджер и Хуанита молча стояли, любуясь звездами, планетой. закатом. Алланспорт был первопроходческим городком на незначительной планете, но он был родной, и они любили его.

Вечер по случаю вступления в должность был опустошающе успешным. Роджер с радостью пошел в гостиную в то время, как Хуанита поднялась по лестнице уложить в постель их сонных детей. Как управляющий плавильным и литейным заводами, Роджер имел один из наилучших домов на всем полуострове Фанье. Дом стоял высокий и гордый — большой каменный особняк в старом стиле с широкой прихожей и отделанными панелями комнатами. Теперь к нему присоединился в его любимой небольшой гостиной Мартин.

— Еще раз поздравляю, Роджер, — прогудел полковник Ардуэй. — Мы все будем за тебя горой.

Слова эти были больше, чем обычное похлопывание по плечу в день вступления в должность. Хотя сын Ардуэя, Иоганн, был женат на дочери Роджера, полковник был против избрания Роджера, а Ардуэй имел много последователей среди лоялистов твердой линии в Алланспорте. Он был также командиром местного ополчения. Иоганн получил капитанское звание. Собственный сын Роджера, Харли, был всего лишь лейтенантом, но зато в регулярных войсках.

— Ты сообщил Харли о своей победе? — спросил Ардуэй.

— Нельзя. Связь с Ванкувером исчезла. Фактически, если уж о том речь, вся наша связь в данный момент пропала.

Ардуэй флегматично кивнул. Алланспорт был единственным городом на полуострове, в доброй тысяче километров от ближайших поселений. Новый Вашингтон находился так близко к своему солнцу — красному карлику, что потеря связи была обычным делом. В большей части года из пятидесяти двух дней. Когда начался мятеж, планировалось продолжить подводный кабель до Престон-Бея, а теперь, когда с ним было покончено, работы должны были начаться снова.

— Я серьезно говорю о том, что я за тебя, — повторил Ардуэй. — Я все еще думаю, что ты неправ, но в этом деле не может быть больше одной политики. Я надеюсь, что она сработает.

— Слушай, Мартин, мы не можем продолжать обращаться с мятежниками, слово с предателями. Мы слишком сильно в них нуждаемся. Здесь мало мятежников, но если я стану проводить в жизнь законы о конфискации, то это вызовет негодование на востоке. Хватит с нас кровавой бойни, — Роджер потянулся и зевнул. — Извини. День был тяжелый, а я уж давненько не добываю камень в карьере. Бывали времена, когда я мог вкалывать весь день и пить всю ночь.

Ардуэй пожал плечами. Подобно Гастингсу, он некогда был горняком, но в отличие от мэра он не держался в форме. Он не был толстым, но стал крупным, лысеющим, округлым человечком с брюшком, переваливающимся через широкий гарнизонный ремень. Это портило его внешность, когда он носил военную форму, что он делал, как только возможно.

— Во главе ты, Роджер. Я не стану у тебя на пути. Может быть, ты даже сможешь заполучить старые мятежные семьи на свою сторону против этой проталкиваемой Франклином глупой империалистической авантюры. Видит бог, у нас достаточно проблем дома и без того, чтобы искать новые. По моему мнению… Что там, черт возьми, происходит?

В городе внизу кто-то кричал.

— Господи боже, это были выстрелы? — спросил Роджер. — Нам лучше выяснить, — он неохотно вытолкнул себя из легкого кожаного кресла. — Алло, алло… Что это? Телефон не работает, Мартин. Оглох.

— Это были выстрелы, — заключил полковник Ардуэй. — Не нравится мне это — мятежники? В полдень нынче пришел контейнеровоз, но ты же не думаешь, что мятежники были у него на борту? Нам лучше спуститься и посмотреть. Ты уверен, что телефон оглох?

— Совсем оглох, — спокойно сказал Гастингс. — Господи, надеюсь, это не новый мятеж. Однако, вызови своих солдат.

— Верно, — Ардуэй достал из подсумка на ремне карманный передатчик. Он говорил в него с возрастающим волнением. — Роджер, там что-то случилось! Я не получаю ничего, кроме радиошумов. Кто-то забивает всю полосу коммуникаций.

— Чепуха. Мы близки к периастрию (аналогично нашему перигелию). Это вызвано солнечными пятнами, — Гастингс говорил уверенно, но мысленно молился, чтобы только не началась новая война. Она не была бы угрозой для Алланспорта и полуострова — здесь было не больше кучки мятежников, но войска вызовут на восток сражаться в мятежных районах, вроде Форд Хайтс и колумбийской долины. Это было так пакостно! Он помнил горящие ранчо и плантации во время последней вспышки мятежа.