Чтение онлайн

На плоском лице Штангера появилось подобие улыбки, но фарфоровые глаза были, как всегда, безжизненны.

— Он отдаст мне все пиво, какое только там найдет! — хохотнул Гуссенс. — Иначе мои парни не сделают и шагу по этой вонючей кочке…

И он махнул бутылкой в сторону укрепленного противником холма.

— Я предлагаю другое, — повернулся к Штангеру Жан-Люк. Тот поморщился:

— Не забывайте, что здесь вам не Сен-Сир и окончательное решение принимать все-таки буду я.

Жан-Люк сухо поклонился ему и продолжал:

— Атаковать холм надо с правого фланга. Склон там круче, зато не такой длинный и зарос высокой травой. Через реку переправимся ночью, часа за два до рассвета. А я возьму сотню командосов и за полчаса до общего наступления захвачу на вершине пару бункеров, открыв коридор в обороне противника.

— Жан-Люк говорит дело! — поддержал его Биллуа.

В том же духе высказались и остальные, не скрывая при этом желания поставить Штангера на место. И Штангер понял это.

— Хорошо. План Жан-Люка одобряю, — сухо кивнул он. Они поговорили еще с полчаса, условились о сигналах, о времени выступления. Браун взял на себя, командование и батальоном Жан-Люка, Жан должен был возглавить прорыв третьего батальона на Уарри. Начать наступление должны были ровно в шесть — за полчаса до рассвета. Затем сверили часы, и Штангер поднес ладонь к своему берету:

— До завтра. Операцией командовать буду я!

— Бош недобитый, — сплюнул вслед ему Арман.

— Сейчас поедет в Обоко, запрется у себя в доме и напьется в одиночку до чертиков! — сообщил Уильяме. — Телохранители боятся, что когда-нибудь он их всех перестреляет, и разбегаются в таких случаях куда глаза глядят.

Гуссенс хлопнул Жака по плечу:

— Гей! А почему бы нам не выпить всем пивка, ребята? Хитрый Френчи запаслив!

— Угощаю, — сделал Жак приглашающий жест.

— Только не я, месье, — сдержанно поклонился Жан-Люк. — Мне завтра начинать с центра поля!

Он отдал общий поклон и пошел в апельсиновую рощу, туда, где был штаб его батальона. Тем временем Дэнни по знаку Жака уже выволакивал из палатки большой ящик-холодильник, плотно закрытый и набитый пивными бутылками вперемешку со льдом. Гуссенс выхватил оттуда бутылку и ногтем большого пальца умело сковырнул жестяную пробку.

— А мне наплевать на завтра, — объявил он после доброго глотка и вытер губы тыльной стороной ладони. — Пьем за сегодня!

Время остановилось. Ночное небо заволокло тучами. Накрапывало. Впереди, в непроглядной тьме, монотонно шумел поток, через который сейчас бесшумно переправлялся батальон Армана. Сам он был пока на командном пункте Штангера в неглубокой траншее, наскоро вырытой и замаскированной ветвями. Место для командного пункта указал Жак: отсюда поле предстоящего боя было хорошо видно.

Штангер лично пригласил Петра на свой командный пункт. Наступление готовилось втайне, и он решил не оповещать об этом остальных журналистов, чтобы агенты федералов не могли пронюхать о готовящейся операции. Но и без свидетелей, которые помогли бы ему войти в историю, он уже не мог.

Сейчас он стоял в траншее, облокотившись на бруствер, и пытался различить что-нибудь во тьме сквозь большой полевой бинокль. От него несло перегаром — Уильяме, предсказывавший, что Штангер напьется, оказался прав.

Все молчали.

— Пора, — сказал наконец Арман. — Через полчаса рассветет…

Его чернокожий адъютант, сидевший на краю траншеи, беспечно свесив в нее ноги, вскочил и протянул руку, помогая Арману выбраться наверх.

Арман на секунду задержался на бруствере, дожидаясь, пока из темноты появились трое или четверо командосов-телохранителей, потом ловко перемахнул вслед за ними через траншею и не оглядываясь пошел вперед.

— Жан-Люк должен уже быть наверху, — обернулся Гуссенс к Петру. — Ровно в шесть он должен бросить своих людей на бункера и захватить хоть два-три. Затем Арман поднимет своих людей.

Он похлопал по фотокамере, в которую Петр ввинчивал телеобъектив.

— Для твоей пушки, парень, тоже сегодня найдется работенка. Плачу по десять долларов за каждый снимок для моего семейного альбома.

— Шесть ноль-ноль, — торжественно произнес Штангер. — Сейчас Жан-Люк начнет атаку…

Тишину по-прежнему нарушал лишь слабый шум бегущей впереди воды да постукивание редких дождевых капель по листьям. Воображение рисовало Петру происходящее впереди. Солдаты Армана, мокрые, грязные после переправы, залегли в густой, почти в рост человека траве. Командосы Жан-Люка, обойдя холм справа, снимают бесшумно часовых, крадутся к бункерам, в которых установлены тяжелые пулеметы, врываются в них… Короткая схватка без единого выстрела, лишь стоны умирающих, не успевших даже проснуться молодых парней… Но кто-то успел схватить оружие… Выстрел! Затем другой, третий, и с первыми проблесками рассвета федералы перед своими окопами вдруг увидят цепи яростных, возбужденных алкоголем солдат Армана: Петр слышал, как вчера было решено выдать им по миске «иллисит джина» — самогонки из пальмового сока, крепкой, как спирт.

Но выстрелов наверху не было. Небо стало светлеть, низкое, угрюмое. Еще несколько минут, и наступит быстрый, короткий рассвет.

Гуссенс взялся за свой бинокль:

— Не нравится мне эта тишина!

Штангер, ничего не отвечая, продолжал смотреть на холм, уже вырисовывающийся темным силуэтом на светлеющем небе.

— У Жан-Люка что-то произошло. Момент упущен. Через пять минут будет совсем светло. Придется отложить атаку, — опустил бинокль и обратился к Штангеру Гуссенс.

Штангер оторвался от окуляров.

— Нет, — отрезал он. — Мы атакуем, что бы ни случилось! Пошлите кого-нибудь к Арману. Пусть начинает! Лицо Гуссенса налилось кровью.

— Я пойду туда сам, — глухо сказал он и тяжело полез из траншеи.

Выбравшись наверх, Гуссенс согнулся, насколько это позволял ему его толстый живот, и неуклюже потрусил вперед. Петр взял оставленный им бинокль и увидел, что через поток в нескольких местах перекинуты легкие мостики из бамбука — их поставили ночью солдаты Армана.

Добравшись до одного из них, Гуссенс недоверчиво попробовал ногой жидкий настил и затем стал осторожно перебираться.

Ступив на тот берег, Гуссенс потрусил дальше, тяжело бросаясь на землю через каждые несколько ярдов, неуклюже поднимаясь опять и опять бросаясь в доходившую ему до пояса траву, пока Петр не потерял его из виду.

Штангер раздраженно посмотрел на часы, потом на совсем уже просветлевшее небо и выругался. Затем схватил бинокль и направил его на правый фланг. Петр тоже направил туда бинокль и увидел, как между редких кустов перебегают, поднимаясь по склону, командосы Жан-Люка, опоздавшие на добрых полчаса.