Чтение онлайн

— Разве ж такое забудешь, сэр? — ухмыльнулся Барбюс. — Да и то по чистой случайности. Вы, я, да полковник Урсис, и дело было на борту транспорта «Судьбоносный». Его тогда еще бросил экипаж у газового гиганта… как там его…

— Угу. — Брим на мгновение прикусил губу, вспоминая. — Да… Ну да, точно! Мю Зебулона! Вот как он назывался!

Барбюс щелкнул пальцами.

— Вот-вот, сэр! Мю Зебулона. И вы таки вытащили нас оттуда, быстро вытащили! — Он помолчал, словно вглядываясь в прошлое. — Славное было время тогда, полное надежд. — Он передернул плечами. — А вот потом…

— Что у вас вышло там в Академии? — вполголоса спросил Брим..

— Ну, я даже поучился там чуток, — вздохнул Барбюс. — И даже не так уж плохо, с позволения сказать. Но меня комиссовали с первым же сокращением… вскоре после Гаракского договора. — Он прикусил губу. — Я так понял, вы ушли на гражданку тогда же — они тогда сокращали всех подряд.

— Правильно поняли, — кивнул Брим. — Похоже, тогда чуть не весь Флот остался без дела — и все искали себе хоть какую-нибудь работу. — Он невесело улыбнулся. — Я тогда их перепробовал с сотню, и каждая следующая чуть хуже предыдущей.

— Ну, моя-то жизнь тоже покатилась было по той же дорожке, — кивнул Барбюс, — да мне повезло. Босс.;, то бишь коммодор Колхаун взял меня на один из своих кораблей. А уж с тех пор мне грех жаловаться — жизнь пошла неплохая, да и интересная.

Брим достаточно слышал о Колхауне, чтобы воздержаться от расспросов касательно характера этой работы.

— С позволения сказать, кэп, вы сильно огорчили уйму людей, когда исчезли, — продолжал Барбюс. — Так что все мы вздохнули с облегчением, когда вы вынырнули на Аталанте.

Карескриец почувствовал, что щеки его Пылают от стыда. Разбив при аварийной посадке и без того дышавший на ладан ЕД-4 — пусть и не по своей вине, — он оказался в столь стесненных обстоятельствах, что ему пришлось буквально бежать с Авалона. Нанявшись простым матросом на рейсовый лайнер, он улизнул с борта в космопорту Аталанты, где его по чистой случайности и нашли друзья.

— Я многому научился в то время, — невольно признался он.

— Я тоже кой-чему научился, пока не ушел с Флота, сэр, — улыбнулся Барбюс. — Но главное узнал за время, что провел в Академии.

— И что же? — поинтересовался Брим. Верзила-, старшина всегда отличался исключительно здравым взглядом на вещи.

Барбюс нахмурился.

— Ну, кэп, это трудно сказать словами. Вроде у меня неплохо все пошло в Академии — под конец семестра я был вторым в своей группе. Но даже тогда я все спрашивал себя, правда ли это мое? Ну и всякий раз выходило, что нет.

— Второй в группе — и не на своем месте? — удивился Брим. — Разве такое возможно?

— Ну, по чести сказать, кэп, там много было парней, куда более моего достойных стать офицерами, да и они порой жалели, что не остались в рядовых. Просто уж я уродился матросом, вот и все тут.

Брим не без уважения посмотрел ему прямо в глаза. Немногие способны относиться к себе так критически.

— Когда мы познакомились, — сказал он наконец, — на Флоте не было матроса достойнее.

— Спасибо, кэп. Я всегда старался как мог.

— Гм… когда вы, ветераны, покончите с воспоминаниями, я, с вашего позволения, все же начну инструктаж, — нетерпеливо покашлял Драммонд.

— Есть, сэр… Так я прикрою выход, коммодор, — опомнился Барбюс.

Брим занял место за столом напротив Колхауна.

— Наконец-то я заполучил вас обоих снова на один корабль, — довольно ухмыльнулся старший карескриец. — Сдается мне, трудно придумать чего страшнее для ихней Лиги.

Свет в комнате померк, и стоявший за пультом управления Драммонд улыбнулся зрителям.

— Итак, джентльмены, — хорошо поставленным голосом начал он, — позвольте представить вам прототип нового легкого крейсера «Горн-Хофф П.1065». — Над столом возникло трехмерное изображение предрассветной скалистой пустыни — а может, дело было после заката, трудно сказать. После нескольких мгновений тишины, нарушаемой лишь завыванием ветра в камнях, послышался далекий рокот гравигенераторов. Где-то в узкой полосе светлого неба над горизонтом наметанный глаз Брима уловил едва заметное движение — звездолет шел на посадку. По мере приближения машины Брим разглядел, что облачники придали своему новому кораблю угловатую форму двойного шеврона: меньший V-образный корпус располагался внутри второго, заметно большего.

— Мне жаль говорить это, но нам так и не удалось точно узнать, где именно медведям удалось произвести эту съемку, — послышался сквозь нарастающий рев генераторов голос Драммонда. — Однако, если я не ошибаюсь, это где-то в районе их дальних испытательных полигонов в секторе Гелхейм. Так или иначе, это не единственная информация из тех, которыми мы не располагаем.

Прежде чем угловатый «Горн-Хофф» прошел «над головой» у зрителей, он слегка сменил курс над прозрачной вышкой, вдруг выросшей из земли. Пока корабль летел прямо, на окончаниях большего шеврона горели желтые огни, а сверху, посередине, — красный. Однако стоило ему заложить вираж над башней, как на брюхе его загорелся еще один красный огонь, но мигающий.

— Приглядитесь к полосам на брюхе — их видно при вспышке, — заметил Драммонд. — Две полосы спереди, и еще несколько асимметричных ближе к корме. Нам пока не известно точно, что они означают, но мы полагаем, что это, возможно, часть новой системы вооружения. Кстати, Вилф, эта штука у перелома задней кромки: что она вам напоминает?

Брим всмотрелся, сощурившись, в застывшее изображение.

— Трудно сказать точно с такого расстояния, — сказал он наконец, — но, судя по форме, это скорее всего какая-то разновидность наружного рулевого сопла — особенно если считать, что дюзы ходовых движков находятся по оси меньшего шеврона.

— Слово в слово то, что говорили наши инженеры, — восхитился Драммонд, пуская запись дальше. — Кстати, наблюдатель на месте тоже пришел к такому выводу. Что же касается записи, по его расчетам высота полета корабля составляла около восьми тысяч иралов, а скорость — порядка четырехсот пятидесяти — пятисот кленетов в метацикл. Скажем прямо, не рекордные показатели, но обратите внимание на отсутствие ударной волны. Это означает, что конструкторы Горн-Хоффа начали наконец уделять внимание поведению корабля при атмосферном полете.