Чтение онлайн

— Да отсутствие отношений и есть сама проблема, — устало вздыхает Богдан.

А?

— Что ты хочешь этим сказать?

Он невесело фыркает.

— Давай поговорим об этом завтра, — хлопает меня по коленке, затянутой в кружевной чулок. — Я слишком устал, чтобы нормально соображать и отбить все твои «против» в намечающемся споре, так что отложим пока разговор, идёт?

Киваю, хотя на самом деле начать спорить хочется уже сейчас, даже не выслушав его точку зрения; что-то мне подсказывало, что она в любом случае мне не понравится…

Только в стенах родного дома я осознаю, насколько в действительности устала: и от бесконечной беготни, и от эмоционального напряжения; поэтому, пока Бо принимает душ, заказываю еду из ресторана. После того, как ванная освобождается, наскоро привожу себя в порядок и возвращаюсь на кухню, где во время ужина пытаюсь выбить из Бо признание по поводу того, что именно он задумал, но Аверин упорно молчит. Пару раз за вечер, пока он смотрел новости, я ловила его странно-загадочную улыбку, которая лишь ещё больше убеждала меня в том, что наша предстоящая беседа мне не понравится.

Утро проходит по привычному для меня расписанию: будильник, пробежка, душ, завтрак. В половину седьмого просыпается Богдан, который находится в отличном настроении — чего не скажешь обо мне — и мы наконец-то едем на работу вместе. Это слегка сглаживает мой внутренний раздрай, и на прощание я даже целую Бо, но так, чтобы никто не видел — всё же для меня поцелуй является такой же интимной вещью, как и секс, и свидетели здесь ни к чему.

Сегодня у Николая Александровича были намечены два совещания и встреча с инвесторами, так что работы у меня было предостаточно, чтобы забыть о возможных грядущих неприятностях — ровно до того момента, как я получаю от Бо сообщение с просьбой зайти к нему. Уже на ходу пытаюсь представить, что именно он мне скажет, но реальность оказывается куда более шокирующей.

А всё потому, что, переступив порог его кабинета, первым, кого вижу, оказывается… Матвеев.

— Проходи, — как ни в чём не бывало, улыбается Богдан, жестом приглашая меня сесть в кресло — в аккурат напротив Кости.

Непонимающе перевожу взгляд с Аверина на Матвеева, очень стараясь не раздражаться на последнего за присутствие — я и так уже доставила Богдану непростительно много проблем за последние два дня — но получается из рук вон плохо.

— Так о чём ты хотел поговорить, и почему здесь он? — всё же хмуро спрашиваю.

Замечаю ухмылку на лице Кости перед тем, как отвернуться.

— Предотвращение наших разногласий и сохранение отношений с Матвеевыми целиком и полностью зависит от вас двоих, — отвечает Бо. А я по-прежнему ничего не понимаю; и, видимо, это написано у меня на лице, раз Аверин всё же поясняет свою идею: — Вам двоим необходимо убедить всех остальных в том, что между вами нет никакого конфликта — тогда не будет и повода разрывать наши отношения с «Люкс-Тур».

От удивления чувствую свои брови где-то в области затылка.

Это он сейчас так пошутил?

* * *

— И как ты себе это представляешь? — слышу свой голос сквозь призму злости — не удивлюсь, если эта бредовая идея принадлежит Матвееву.

— Подружитесь, — говорит Бо таким тоном, будто предлагает мне пройтись по магазинам, а не провести время с этим мудаком.

— Да ни за что! — вскакиваю на ноги. — Если тебе так хочется — сам води с ним дружбу!

— Ну и кто из нас после этого ребёнок? — слышу насмешливый голос Кости.

Собираюсь в очередной раз выйти из себя, когда внезапно понимаю, что он прав — я действительно веду себя как ребёнок.

Капризный ребёнок, как сказал вчера Богдан.

Чёрт.

Подхожу к окну, став спиной к обоим, и пытаюсь привести мысли в порядок: Бо хочет, что мы с Костей всего лишь убедили остальных, что конфликт между нами исчерпан — никто не заставляет меня по-настоящему прощать его и уж тем паче относиться как к другу.

Что ж, такое я смогу выдержать — фальшиво улыбаться, когда он рядом, и делать вид, что между нами всё в порядке. Никто ведь не запрещает мне и дальше говорить ему всё, что я о нём думаю, когда рядом не будет свидетелей.

— Пусть будет по-твоему, — отвечаю наконец, повернувшись к обоим лицом.

Ловлю на себе довольных взгляд Кости, который снова меня раздевает глазами, и чувствую, как у меня подскакивает температура.

Это что? Я заболела? Только этого не хватало!

Я чувствую внутренний дискомфорт, к которому совершенно не привыкла, и направляюсь к двери, когда слышу за спиной Богдана.

— Я пригласил чету Матвеевых в офис сегодня, и будет лучше, если после встречи именно Костя отвезёт тебя домой — для пущей убедительности.

Спотыкаюсь на ровном месте, потому что… С какого это рожна я должна ехать с Матвеевым на его машине к себе домой? Неужели это настолько необходимо?!

Не оборачиваюсь, чтобы снова не наткнуться на довольную рожу Кости, но с достаточной силой хлопаю дверью, чтобы они оба поняли, насколько я в «восторге» от этой новости.

Чтобы ненароком не взорваться от злости во время рабочего процесса, выбрасываю из головы к чёртовой матери всё, что хоть как-то может напоминать о Матвееве; даже отключаю телефон, потому что Бо может прийти в голову ещё какая-нибудь «оригинальная» идея, от которой я точно потеряю голову. Это слегка выходит мне боком, когда у Николая Александровича не получается до меня дозвониться, но я выкручиваюсь, впервые в жизни соврав своему боссу: батарейка села, и гаджет отключился. Поворчав для приличия, он отпускает меня домой на целый час раньше положенного, и я буквально лечу в сторону лифта, искренне надеясь, что смогу улизнуть до того, как кому-нибудь вздумается меня остановить.

И даже успеваю вызвать машину по служебному телефону, вот только Аверин будто мысли мои читал — ну или Николай Александрович предупредил его о моём уходе — потому что путь к лифтам перегородила его мощная фигура.

— Куда-то собралась? — с ехидной улыбкой спрашивает он.

Тяжёлый вздох; пальто на сгиб локтя; глаза к потолку.

Господи, ну за что мне всё это?

В переговорной — как иронично, ха-ха — уже сидит семья Матвеевых в полном составе, и с беспокойством смотрят в мою сторону, будто я сейчас снова выкину что-нибудь эдакое, от чего им вновь придётся краснеть. Но я грациозно пересекаю просторное помещение и опускаюсь на стул напротив Кости, стараясь смотреть на него без ненависти, но весьма красноречиво — пусть не думает, что я так просто сдамся или забуду.