Наглец

Керриган

— Есть какие-нибудь новости о фермерском доме? — спросил папа, сидя в глубоком кресле.

— Нет.

— А о квартире-студии?

— И снова нет. — Мои ответы на этом воскресном семейном ужине был такими же, как и на прошлой неделе.

Я продолжала листать свой телефон. Может быть, если я не буду смотреть в глаза, это избавит меня от разговора, который начнется после вопросов о моей незанятой недвижимости.

— Ты знаешь…

Тьфу. Только не снова.

— В любое время, когда захочешь прийти и поработать у меня, у меня найдется для тебя место.

— Спасибо, папа. — Я натянуто улыбнулась ему. Но нет, спасибо.

— Ты могла бы заняться финансами, — сказал он. — Или стать помощником менеджера, как Зак. Воспользуйся своим дипломом бизнесмена и научи нас всех нескольким вещам.

Мой брат, сидевший рядом со мной на диване, стиснул зубы. Я была первой в нашей семье, кто получил степень бакалавра. Ларк тоже получила степень в педагогической области, но Зак был старшим братом, и отсутствие у него высшего образования было щекотливой темой.

— Или ты могла бы…

— Я лучше посмотрю, не нужна ли маме и Ларк помощь на кухне. — Зак встал с дивана и ушел, пока папа не предложил мне еще какую-нибудь работу в своем автосалоне.

Отлично, теперь он не в настроении. Ужин обещает быть веселым. Особенно если папа не оставит эту тему до того, как мама приготовит лазанью.

Зачем я сказала родителям, что у меня кончаются деньги? Зачем? Мне следовало держать свой чертов рот на замке.

Пару недель назад мама с папой неожиданно заглянули ко мне домой. Я открыла дверь в двух свитерах и шерстяных носках, потому что держала термостат на шестидесяти (прим. ред.: примерно 15,5С), чтобы снизить расходы на электроэнергию. К тому времени, как час спустя они ушли, маму била дрожь, а папа убедил себя, что у меня нет ни гроша.

Я считала, что нахожусь скорее в отчаянном положении. Финансирование трех пустующих объектов недвижимости не сулило хорошего денежного потока, и сокращение расходов было моим единственным выходом. Но все должно было наладиться. Я была почти на мели, но не сломлена. И после моего разговора с Габриэлем во вторник я уже не была так напугана, как раньше.

Он подбодрил меня, и это было именно то, в чем я так нуждалась. Он сказал, что все успешные предприниматели бывают как на вершине, так в спаде. Я просто переживала свой первый спад. И он продлил мне кредит. Документы еще не пришли, но я была уверена, что его адвокат пришлет их в ближайшее время.

Габриэль Барлоу был миллиардером и самым успешным человеком, которого я когда-либо встречала, поэтому его заверения в том, что все будет хорошо, его финансовая поддержка развеяли многие мои страхи.

Я вернулась к своему телефону, чтобы просмотреть новости. Первые три статьи не вызвали интереса, но затем мое внимание привлек заголовок.

В авиакатастрофе в Скалистых горах (прим. ред.: Скалистые горы — это основной горный хребет в системе Кордильер Северной Америки, на западе США и Канады, между 32° и 60° с. ш.) погибло четверо человек.

О, боже. Я открыла статью, и ее слова поразили меня, как пуля в грудь.

У меня перед глазами все плыло, пока я продолжала читать. Это не могло быть правдой. Это было неправильно. Так не должно было лучиться. Он не… умер.

— Тебе могут понравиться продажи, — сказал папа. — Всегда хорошая комиссия.

Я встала с дивана и вышла из гостиной, сжимая в руке телефон, поспешила в ванную и закрылась там. Затем я яростно вытерла глаза, прежде чем заставить себя прочитать статью еще раз.

И еще раз.

И еще раз.

Я сбилась со счета, сколько раз перечитывала эти трагические слова, надеясь и желая, чтобы они не были правдой.

— Керриган? — Зак постучал в дверь.

Я вытерла слезы, которые никак не останавливались.

— Да?

— Ужин готов. Мама спрашивает, стоит ли нам подождать или…

— Я сейчас приду. — Я подождала, пока шаги моего брата затихнут в коридоре, прежде чем закрыть лицо руками и еще раз всхлипнуть.

Габриэль.

Он умер.

Погиб в авиакатастрофе два дня назад.

Никто мне не сказал. Никто мне не позвонил. Я только что разговаривала с ним, и вот…

Он умер.

Габриэль.

Мой наставник. Мой инвестор. Мой непоколебимый защитник.

Мой друг.

Он никогда не сомневался во мне. Он скорее поддерживал мои амбиции, чем подвергал их сомнению.

А теперь он умер.

Раздался еще один всхлип, за ним еще и еще.

Моя семья поужинала без меня.

Пирс

Эта женщина кричала на меня, а я не мог оторвать взгляда от ее рта.

Ее губы были идеальной формы. Верхняя губа была не слишком пухлой и не слишком тонкой. Нижняя была полной, с небольшой выемкой по середине, по которой стоило провести кончиком языка. Они были покрыты блеском для губ, благодаря которому их натуральный персиковый цвет казался таким же сладким и сочным, как и сам фрукт.

— Ты не можешь этого сделать. — Она вскинула руки.

Она была прекрасна. Конечно, она была прекрасна. У моего деда был безупречный вкус.

По его словам, она была остра, как нож, и, хотя мне, наверное, следовало бы обратить внимание на огонь в ее глазах или на слова, которыми она метала в меня, как ножами, я, похоже, не мог сосредоточиться ни на чем, кроме ее губ.

— Пошел ты!

Мой взгляд упал на ее красивые карие глаза. «Пошел ты» было довольно сложно игнорировать, особенно когда эти слова эхом отдавались от витрин магазинов в центре Каламити, штата Монтана.