Чтение онлайн

Они встречались на улицах, на концертах, в театрах, у школьных подруг и у Мелиты тоже. А у нас дома Мелита не бывала. Ни разу. И это пришло мне в голову только сейчас...

Приятно было, не двигаясь, сидеть в кресле, усталость понемногу отступала. Конечно, приятнее было бы снять с себя все до последней нитки и полежать. Неужто она не заслужила нескольких часов безделья. Так славно было бы растянуться сейчас на кровати, спать бы она не стала, просто повалялась, почитала бы газету, послушала радио, в ванной под краном мылся виноград. Соблазн был настолько велик, что Ася на мгновенье прикрыла глаза, давая возможность расслабиться воле, успокоиться мыслям. Но этого оказалось достаточно, чтобы в ней сработали наиболее чувствительные сигналы тревоги. Обычное разгильдяйство, и только, хватит, нечего среди бела дня подремывать в кресле, это что еще такое, немедленно встать и вон из номера.

Без определенной цели она вышла из гостиницы. И тотчас ее сдавил зной. Ася направилась к Старому городу, стараясь по возможности держаться в тени деревьев.

И чайхана находилась в тени. На дощатых помостах, скрестив ноги, держа в растопыренных пальцах пиалы, сидели круглолицые мужчины и потягивали горячий чай. На ее появление никто не обратил внимания, как будто она была ненароком залетевшей осой или еще более ничтожной козявкой. Мужчины, одни лишь мужчины, со своими вековечными традициями безделья, которые в цепи бесчисленных поколений, должно быть, уже отложились в генах. Вот так они убивают время в пивохлебальнях, в прославленных английских клубах, в итальянских винных погребках, арабских кофейнях. И еще на массовых зрелищах — бое быков, футболе, хоккее — разве все это не служит для развлечения главным образом мужчин? Мозги у них совсем не приспособлены для того, чтобы длительное время и без перерыва сосредоточиться на чем-то одном. Трогательная легенда о мужчине-хозяине, преобразователе жизни! А на чьих же плечах тогда держалась Франция, пока Наполеон с сотнями тысяч мужчин и юношей носился по Испании, Египту и России? Вполне возможно, что первые войны возникали от мужского безделья — мужчины охотнее шли на риск, соглашались на кратковременные трудности, лишь бы не добывать все необходимое в повседневном, кропотливом труде.

Если здраво рассудить, то и Гунар, вне всяких сомнений, представляет собой ярко выраженный тип атавистического воина. На кратковременные кампании ему хватало и сил, и воли, и энергии. Он мог проявить смелость, предприимчивость, пойти на риск, да, Гунар не жался в сторонку, когда в трамвае распоясывались подвыпившие хулиганы, он переплывал широкие реки и среди ночи открывал дверь, не спрашивая «кто там». Но это только одна сторона медали. После двух безрезультатных звонков в диспетчерский пункт таксопарка он бросал трубку и отступал. Гунар скорее согласился бы весь месяц прожить без горячей воды, чем пойти в домоуправление, разыскать там сантехника, который бы заменил испорченный кран. Когда в квартире появлялись женщины, в обязанности которых входит травить муравьев, Гунар нервно пожимал плечами, а при каждой неурядице с отделом доставки почты обращался за помощью к ней, к Асе, — узнай же, почему нам почтальон не носит «Спорт»?

Ах, что она смыслила в жизни в ту пору, когда познакомилась с Гунаром! Ей было двадцать, и она по-прежнему чувствовала себя школьницей. С привитой школой робостью — «я ничего не знаю». Гунар ей представлялся идеалом мужчины, тридцатилетняя зрелость выгодно отличала его от желторотых сверстников, внушая Асе чувство безопасности. Как тогда это казалось прекрасно — ни о чем не думать, закрыть глаза и положиться на него, пусть он решает, умный, сильный, знающий. И позже, когда Ася из бухгалтерии сберегательной кассы перешла в торговлю, поступила на заочный, она все еще пребывала в уверенности, что Гунар во всем разбирается лучше, схватывает быстрее, рассуждает логичнее. Что говорить, умственные способности Гунара во многом были поразительны. Но он был скован каким-то жалким безволием. Круг его интересов не расширялся, а, напротив, зарастал сорняками лени. Он растрачивал себя в мелких повседневных делах, жил без дальних целей и больших замыслов. День, другой, третий — это означало съездить в Кулдигу и вернуться обратно, побывать на хоккее, на футболе, посидеть за пивом с дружками, восемь часов кряду проторчать с блесной у проруби, посмотреть телевизор, выспаться, встать и все начать сначала. Такой распорядок жизни его устраивал, а если он иной раз и ворчал на что-то, то оказывалось, виноваты во всем другие. Заставить себя он не умел, обуздать, побороть себя — не желал, а потому и не ждал ничего нового в жизни и преспокойно кружил по привычному кругу.

Нет, это уже интересно, как долго ей придется тут стоять? Главный распорядитель в клубах дыма и пара что-то занудливо втолковывал мойщику посуды. Немного погодя из-за ширмы показался бородач с разделанной бараньей тушей, и разговор еще более оживился.

Ася подошла поближе к столу из голубого пластика на алюминиевых ножках, который, очевидно, исполнял здесь роль стойки. Ей хотелось уйти, теперь она прекрасно понимала, что напрасно сюда завернула — что за идиотская мысль сидеть, скрестив ноги, рядом с этими мужчинами — однако отступиться теперь ей не позволяло чувство собственного достоинства. Другой юноша, с виду похожий на мойщика посуды, принес здоровенную миску с нарезанным луком.

— Добрый вечер! — сказала она. — У вас тут очень мило. Чем можете угостить?

Как о стенку горох. Главный переругивался с персоналом и кромсал баранью тушу.

Нет, уважаемые, вы меня не на шутку заинтересовали. Честное слово. Это как раз тот случай, о котором ничего не говорится на семинарах. Будь вы шпагоглотатели или укротители змей, тогда бы черт с вами. Однако обязанности работников предприятия общественного питания в известной мере все же регламентированы. Ася приложила ладони рупором к губам.

— Аллоооооо!

Главный наконец удостоил ее взглядом, но все еще так, как бы между прочим, продолжая ловко орудовать длинным блестящим ножом. Ася решительно подошла к нему, взяла из рук нож и положила на стол.

— Можно попросить чаю?

Круглая физиономия на мгновение застыла, щеки надулись, посередке лба проступила жилка. Ася заставила себя улыбнуться шаловливой девичьей улыбкой. Это решило все. Лицо, казалось, раскололось надвое, подобно упавшему арбузу. Белыми семечками в красной полости рта блеснули зубы. Кланяясь и заглядывая в глаза, он превратился вдруг в сплошное, бесконечное движение, весь излучая предупредительность, услужливость, внимание.

— Вам ходи через площадь. Прямо-прямо через площадь. Отель «Интурист».

— Нет, благодарю вас, коллеги, — сказала она. — Здесь, здесь. Хочу отведать зеленого чая. И немедленно!

К пяти она вернулась в гостиницу, но Мелиты все еще не было. В четверть шестого Ася призадумалась: что делать? То ли одной пойти поужинать? В половине восьмого на стадионе начинались состязания джигитов, но билеты у Мелиты.

Что же это такое, ни на кого нельзя положиться, как можно не считаться с уговором, с запланированным распорядком дня и вообще — с другим человеком. Откуда такая необязательность, оскорбительная небрежность, распущенность? До сих пор ей казалось, что Мелита образец точности и аккуратности, и вот, пожалуйста, пришлось и в Мелите разочароваться.

Но если хорошо подумать, она не считала себя такой уж обиженной. Сделанное открытие, что Мелита вовсе не такова, какой ей представлялась, что Мелита подвела ее, да и весь случай сам по себе принес даже известное удовлетворение. Прежде она только восхищалась Мелитой: ай да Мелита, ай молодец! Хоть Мелита сплошь и рядом проявляла легкомысленность. Да, поступки людей этой категории труднее всего предсказуемы.

Ну и ладно, пойду одна и буду делать все, что запланировано. Сначала поужинать, потом на стадион, уж как-нибудь попаду на состязания. Этого еще недоставало, чтобы не попасть!

Поужинав, Ася поднялась на лифте в номер — захватить кофточку, на обратном пути вечером, возможно, будет свежо. Кроме того, хотелось удостовериться, не вернулась ли Мелита. Нет! Ася уселась в кресло, скинула туфли. Посмотрела на часы уже с этаким любопытством экспериментатора — еще пять минут, десять, еще пятнадцать, за окном попискивали ласточки, пожужживало крыло вентилятора, вычерчивая в пространстве магический круг. Попискивало, пожужживало, попискивало, пожужживало...

Что-то стукнуло, в первый момент она не могла сообразить, почему сидит в кресле и почему темно. Потом вспыхнул свет. Посреди номера стояла Мелита.