Чтение онлайн

Лишь Смилтниек, не обращая ни малейшего внимания на телефонный разговор, продолжал рассказывать Мелите о том, как ловят фазанов с помощью вымоченного в водке риса.

По привычке покручивая истончившееся за долгие годы обручальное кольцо, Ася попыталась привести в порядок свои мысли. Господи, до чего упрощенно она все воспринимает! Совсем как наивная школьница. Право, смешно. Снимая с пальца и вновь надевая кольцо, она вдруг обронила его, и кольцо покатилось по полу. Судя по звуку, откатилось не слишком далеко.

Ася вздрогнула не столько от мысли, что на пальце нет кольца, сколько от резкого движения Смилтниека, когда тот наклонился — голова его вдруг очутилась у ее колен. Кольца не было видно. В большей или меньшей степени в поиски включились все: доктор скрупулезно обследовал подстолье, Борис Исаакович заворачивал край ковра, Феликс Фолькович вместе со стулом скачками отодвигался все дальше в угол. Смуйдрите, похихикивая, приподнимала то одну, то другую ногу, как будто кольцо закатилось ей под подол. Мелита, опершись о подоконник, с высоты обозревала пол на всей его протяженности.

— Лишь бы не угодило в какую-нибудь щель, тогда вряд ли отыщем...

— Я суеверна. Нельзя терять обручальные кольца...

— Не странно ли, что обручальные кольца теряются в основном во время отпуска...

Было ясно, кольцо где-то здесь, однако... найти его не удавалось. Поиски, поначалу больше походившие на забаву, развлечение, теперь превратились во всеобщие розыски необъяснимой пропажи. Пол комнаты был прочесан вдоль и поперек, недоуменные взгляды все чаще поднимались вверх и скрещивались между собой.

— Ничего, ничего. — Поборов первое смятение, Ася попыталась взглянуть на происшедшее с веселой стороны. — С кольцами происходят всякие чудеса. Иной раз они исчезают даже в стакане воды.

И тут же она сообразила, что сказала не то. Решительно не было причины, чтобы кольцо исчезло.

С деланно-сияющей улыбкой на лице в комнату вернулась Людмила. Однако ей было совсем не весело. Похоже, там, в передней, она даже всплакнула. Исчезновение кольца ее не очень взволновало.

— Ерунда, — сказала она, — найдется. Не сейчас, так при первой уборке. В худшем случае, Ася Яновна, я вам дам другое. У меня есть одно совершенно новое, не ношенное. Не огорчайтесь, Ася Яновна.

Ася смотрела на Людмилу, и ей почему-то не кольца было жаль, а Людмилу.

Кольцо отыскалось, когда все стали собираться по домам: оно лежало на журнальном столике рядом с книгой в другом конце комнаты. Каким образом кольцо очутилось там, было загадкой.

На лестнице Людмила вспомнила, что в холодильнике остался нетронутым ананасный торт. На прощанье они с Асей расцеловались и условились зимой встретиться в Риге. Обе понимали, что все это говорится просто так, приличия ради.

За Борисом Исааковичем в самом деле заехала жена: только вышли на улицу, она подкатила на «Жигулях».

— Принимай, милая, своего муженька, свеж как огурчик, — заворковала Людмила, расцеловавшись через приспущенное окно с бесспорно красивой блондинкой.

— Ах, Люда, дорогая, ты сегодня так прекрасно выглядишь!

— Благодарю, Людмила Сергеевна! — Борис Исаакович припал губами к Людмилиной руке. — Жены приходят и уходят, а друзья остаются.

— Берегитесь, Борис Исаакович, иной раз они уходят именно с друзьями, — пригрозила Людмила.

Феликс Фолькович остановил такси. Сначала в него села Смуйдрите. Асю с Мелитой взялся доставить в гостиницу доктор.

После грозового ливня ночь выдалась душная. Воздух загустел от сырости, испарения были пряны и терпки.

Она села сзади и немного удивилась, когда рядом с ней устроилась Мелита. По дороге говорил в основном доктор. Мелита казалась задумчивой, меланхоличной. А странно, я совсем не чувствую усталости, подумала Ася.

Перед гостиницей было светло как днем. Белые стены освещались прожекторами.

— Вот и наш Тадж-Махал, — сказала Мелита. — Спасибо за доставку!

Смилтниек задержал руку Мелиты в своей.

— Завтра надеюсь вас снова увидеть, — сказал он.

— Да, завтра в последний раз.

— А что касается Харбина, то в ваших универсальных познаниях имеется небольшой пробел. Сунгари разливается не весной. Сунгари разливается на исходе лета с началом больших дождей. Впрочем, это мелочь.

Мелита негромко хмыкнула.

— Зато вы можете порадоваться, что уличили меня. Вы правы. Я никогда не была в Харбине. Просто сыну моему, когда он учился еще в школе и участвовал в олимпиаде всезнаек, попался вопрос по истории железных дорог. Известно вам, когда открылась первая в мире железная дорога? В 1825 году. Спокойной ночи! Будьте здоровы!

Мелита, не дожидаясь Аси, заковыляла к подъезду. Смилтниек нагнал ее и что-то стал говорить, однако Мелита не остановилась.

Чего это я тут расселась, как в кино? Для своеобразного диалога, невольной свидетельницей которого она стала, ее присутствие было вовсе не обязательно. Надо выбираться из машины. Но почему-то она продолжала сидеть.

Смилтниек вернулся.

— Спасибо за внимание. Спасибо за чудесный вечер, — заговорила Ася, касаясь земли слегка онемевшей ногой.

Он взял ее руку и поглядел на Асю каким-то невидящим взглядом. От его прежней веселости не осталось и следа.

— Вы очень торопитесь?

— Нет, — ответила она, скованная взглядом доктора, — пожалуй, не особенно.

И сама удивилась своим словам.

Гунар поместил в вечерней газете некролог о смерти Алмы Мейерхоф, снабдив его своим телефоном для справок. Он почему-то надеялся, что тотчас же отзовется, по крайней мере, дюжина родичей, которые, если не из пылкой любви к усопшей, то, по крайней мере, из интереса к оставшемуся после нее дому, освободят его от дальнейших забот по части похорон. По телевизору шла «Панорама», он допивал четвертую бутылку пива, в духоте сбрасывая с себя одну принадлежность туалета за другой, а телефон молчал, как будто его отключили. Нет, с аппаратом все было в порядке. Гудки прослушивались, в чем он неоднократно убеждался. Просто никого не трогала смерть Алмы Мейерхоф. За исключением его, разумеется. Вопреки здравому рассудку и своим прежним убеждениям, он занимался этим, совершенно не касавшимся его делом как последний олух и простофиля.