Чтение онлайн

Прервав лекцию, подошел к Карклине:

— В чем дело?

— Понятия не имею. Сказали, звонят из травматологической клиники, просили срочно позвонить.

— Травматологической?

— Больше ничего не сказали.

Я недоверчиво посмотрел ей в глаза. Она врала мне. На уровне воспитательницы детского сада.

Телефон был рядом, в соседней комнате. Нужно было только собраться с духом, но я не мог себя заставить пойти туда, мне почему-то хотелось сесть. Раз уж что-то случилось, значит, случилось. Мой звонок никого не спасет, ничего не изменит.

Диск аппарата вращался медленно и вяло. В самом деле, пора переходить на кнопочное устройство. Равномерно-бесстрастный гудок был так меланхоличен.

— Говорит Альфред Турлав.

— Одну минутку, — произнес приятный девичий голос. — Сейчас позову.

— Алло, вы слушаете? — Приятный голос сменил другой, стершийся и бесцветный. — Товарищ Турлав, скажите, пожалуйста, ваша жена работает на службе «скорой помощи»?

— Да. Почему это вас интересует?

— К нам поступила гражданка без документов. Шофер «скорой помощи» утверждает, что эта женщина ему знакома. Говорит, она работает в диспетчерском пункте «скорой помощи» и что фамилия ее Турлав. Вы не могли бы к нам подъехать?

Ливия. Вот о ней-то я не подумал. Такая возможность мне даже в голову не пришла. Поначалу был не столько потрясен, сколько попросту удивлен. Ливия? Почему Ливия? С ней-то что могло случиться? Но, понемногу приходя в себя, взглянул на все трезво и ясно, перебрал все возможные причины и следствия. И у меня мороз прошел по коже.

Сейчас вот сяду в машину, старался я отвлечь себя посторонними мыслями, в баке совсем немного бензина, может, сначала заехать на бензоколонку, а потом в больницу. Или все же рискнуть. Нет, о том, что случилось с Ливией, сейчас рассуждать не время. Сейчас я должен сесть в машину, запустить мотор. Выбраться из толчеи на стоянке. Успеть проскочить перекресток до того, как загорится желтый свет. Обогнать вот тот грузовик с прицепом.

Дождь лил уже третьи сутки. Я сидел, наклонившись к ветровому стеклу, видимость была скверная. Зачем я поехал по этой дороге, через станцию Браса было бы гораздо ближе. Какие-то посторонние шумы, наверное в карбюраторе. Слава богу, поутихли. Нет, опять фырчит. В этой части города воздух всегда сладковатый. На сей раз я ощутил это особенно остро. Я задыхался, к горлу подкатывала тошнота.

Во двор травматологического института въехала машина «скорой помощи». Пострадавший кричал не своим голосом, который мог принадлежать как женщине, так и мужчине или вообще не человеку.

После томительных поисков отыскалась сестра, с которой говорил по телефону. Мне казалось невероятным, что в палатах тишина, покой и порядок. На столе стояла белая фарфоровая вазочка с голубыми весенними цветами. Я все ждал, что вот сейчас за стеной кто-то закричит голосом Ливии. Внутренне я приготовился к такому воплю. По правде сказать, я его уже слышал, вернее, меня не покидало ощущение, будто я его слышал.

Сестра положила передо мной на стол записную книжку и связку ключей.

— Вам знакомы эти вещи?

Я повертел в руках книжку, долго разглядывал ключи, хотя последние сомнения рассеялись в тот самый момент, когда увидел эти вещи.

— Да, — сказал я.

— Значит, шофер не ошибся. В таком случае необходимо оформить историю болезни. Документы должны быть в порядке. Тем более что речь пойдет о суде и милиции.

— Что случилось?

— Дорожное происшествие, травма головы. Поврежден также позвоночник.

— Она была в сознании?

— Когда доставили? Совсем недавно.

— Я могу ее видеть?

— Сейчас ее оперируют.

— Тогда я подожду.

— Навряд ли вам имеет смысл дожидаться, — сказала сестра своим бесцветным голосом. — Такие операции обычно длятся пять-шесть часов. Оформим все необходимое, и поезжайте домой. Потом позвоните дежурной сестре. Сегодня вас все равно к ней не пустят.

— Я бы хотел поговорить с врачом.

— Ждать не имеет смысла, — повторила сестра.

Провел по лицу ладонью, усталость была жуткая.

— Как вам кажется? — сказал я и подумал, что никогда не слышал такой апатии в своем голосе. — Ведь вы ее видели. Будет ли это иметь последствия?

Южноамериканские пираньи, маленькие хищные рыбки, в мгновенье ока раздирают зашедшего в реку на водопой быка, сжирают всего, остаются лишь голые кости. Сестра взглянула на меня так, как будто я угодил в реку к пираньям.

— Операция продолжается, — сказала она, — больше ничего не могу вам сообщить.

Вышел во двор. По лужам тренькали капли дождя. Серые, сырые сумерки понемногу сгущались. Поехал в сторону центра. Просто так, безо всякой цели. Где-то у Академии художеств пришла в голову мысль, что нужно бы поговорить с кем-нибудь из свидетелей.

В приемной дежурного ГАИ на повышенных тонах разговаривали возбужденные люди. Насколько можно было заключить из их речей, они приезжали в Ригу на экскурсию, теперь хотели вернуться домой, но автобус куда-то исчез. Наконец они ушли. Я остался.

— У вас ко мне еще какие-то вопросы? — Лейтенант вскинул на меня глаза. Очевидно, решил, что я один из экскурсантов, и не мог понять, почему я не ушел вместе с ними.

— Моя жена попала в автомобильную катастрофу. Сейчас ее оперируют в больнице. Это случилось час или два тому назад...

— Вы имеете в виду несчастный случай в Старой Риге? С неопознанной гражданкой?

— Эта гражданка — моя жена.

— Заключение будет сделано позже, в этом деле есть еще неясности.

Лейтенант говорил по-русски с заметным акцентом уроженца города Лимбажи.

— Заключение меня не интересует, — сказал я ему по-латышски. — Просто хочу знать, как это произошло.

Лейтенант довольно долго потирал нос, потом нажал кнопку на панели связи.

— Слушаю, — отозвался в динамике молодой мужской голос.