Нахалка
Шрифт:
Мечтательница, опять захотелось замков из облаков на фоне розовых грез и несбыточных надеж, неоправданных желаний. И это не смотря на мой горький опыт. А ведь прекрасно помню, как больно от разбитых иллюзий, и как досадно спустя годы видеть то ничтожество, по которому было пролито столько слез, столько терзаний пережито, столько глупостей совершено. И столько уроков получено.
Sms от Полины застала его в дороге. Это был первый ее вызов за более чем два месяца с момента их последней встречи. И он гласил: «Макс, нужно поговорить. Сообщи, когда будешь в столице».
Сухо и строго, однако учитывая ее стойкое молчание до сих пор, она явно нуждалась в помощи. Он набрал ее номер, но звонок был сброшен.
«Прекрасно, говорить со мной ты все еще не намерена». — Его вердикт не был озвучен вслух. Рядом сидел Грэг с тяжелым взглядом, буравивший прохожих, яркие витрины, проплывающие улицы, освещенные летним солнцем. Вот уже несколько недель он пребывал в подавленном состоянии. Выиграв битву с новыми партнерами и подписав договор с Йенсеном, Грэг проиграл на втором поле, основательно увязнув в бракоразводном процессе.
Элизабет развода не дала. Последняя истерика значительно подорвала ее здоровье и отсрочила судебное разбирательство. Как сообщил один из ее адвокатов, «мы вынуждены приостановить процесс… до наступления полного выздоровления». Это известие удивило обоих слушателей. Первый с полной уверенностью считал, что полного выздоровления, как такового с его супругой быть не может. Второй же помнил, что уходя под вечер следующего дня, оставил ее спокойной и собранной. Другими словами, готовой к сражениям и победе…
«По-видимому, Элизабет решила иначе».
Воспоминания о гневных тирадах, брошенных Лизи, он вновь отогнал, вспоминая вечер у Эверетта и полную приключений ночь. Он действовал в ее интересах, он пытался уберечь и ту, которой сполна досталось от Грэга, и он же остался виноват, за собственное «неведение». Да, на этот счет он остался непреклонен. О ребенке не знал, о Соне слышал, но в качестве племянницы.
Что-то во взгляде прошлой любви остановило его от раскрытия всех карт. И сейчас он об этом не жалел. Да, у Полины есть дочь, появившаяся, спустя пять месяцев после замужества. Но такого порядка вещей еще никто не воспрещал.
«Полина…» МЧ с раздражением откинулся на спинку сидения и представил себе ее сверхзанятую и деловую, сидящую за столом в новом офисе. Александр говорил, что она его вниманием так же не балует и избегает, а после островов так и не поделилась впечатлениями от поездки. Лишь Соня что-то долго лепетала, сбиваясь и не позволяя ее понять. Одно было ясно — ее девчушке, в отличие от мамы, там понравилось и очень.
«Но что случилось у Полины?»
Его размышления прервал голос Грэга.
— Думаю, пора завязывать с этим.
— Ты о новом договоре?
— Нет. — Браун не поворачивая головы в его сторону, продолжил. — Элизабет получила свою отсрочку. Два месяца достаточно, более не имеет смысла тянуть.
— Хорошо, я созвонюсь с ее адвокатами.
— Не стоит, это затянется еще на пару недель. Я сам с ней переговорю.
Их диалог состоялся через три дня почти сразу после возвращения Элизабет с озер, где она восстанавливала пошатнувшееся здоровье. Встреча заняла не более двух часов, по окончанию которых он изъявил желание увидеть адвоката семьи.
Заняв место рядом с водителем, он ухмылкой отреагировал на удивленный взгляд МЧ. Грэг, как и прочие из семьи Браун, предпочитал не светиться в прессе или других источниках информации, однако помня о полках доброжелателей, всегда занимал место в глубине салона бронированного авто. Но поведение сейчас было сродни легкому помешательству.
— Как обстоят дела? — поинтересовался Макс.
— Достойно.
МЧ мысленно мог себе представить, что это была за схватка, и спокойствие с которым отвечал Грегори, выбивалось из общей картины своей нереальностью.
— Все прошло в дружеской обстановке, — рассказывал Грэг. — Она с достоинством выслушала меня, согласилась со всеми доводами и даже простила внебрачную дочь…
— Кажется, мы расстались друзьями…
— Что? — Макс подался вперед, внимательно вглядываясь в глаза собеседника. Полуоборот, в котором пребывал Грэг, этому не способствовал.
— Я сказал, что у меня есть внебрачная дочь, и я хочу принять участие в ее жизни. У нас с Лиз детей нет, не будет, и… — он сделал паузу, намекая на прошлое из их семейной жизни, — вряд ли они когда-либо были…
Не стесняясь сторонних ушей, а именно шофера он продолжил. — Теперь у меня есть дочь. Со временем, возможно, появится и сын…
«Сын от Полины» — догадался МЧ и самодовольную улыбку Грэга захотелось стереть одним простым движением, а может быть и парой-тройкой сложных. В эти мгновения он боролся с собой и своими реакциями не на жизнь, а на смерть. Авто продолжало медленно двигаться по городу, люди продолжали гудеть на улицах, время продолжало идти, а Браун не прерываясь продолжал рассказывать о возможностях, которые откроются перед его маленькой девочкой.
Внутри МЧ в этот момент оборвалось все. Он не сразу совладал с эмоциями и заставил себя откинуться назад. Еще через несколько секунд удалось принять прежнюю непринужденную позу собеседника и почти так же легко задать немаловажный вопрос.
— Ты уверен, что она, эта девочка — твоя дочь?
Грэг кивнул так, словно ждал этого вопроса и, прищурив глаза, ответил. — Именно поэтому ты здесь. Без тебя не обойтись.
Далее следовал четкий инструктаж о том, как Макс вернется на малую родину, поднимет документы роддома, где появилась девочка, опросит соседей, где Алина Баева ранее снимала квартиры, встретится с ее родителями и бывшим мужем, найдет ее гинеколога в период беременности… Словом все, чтобы вызвать Полину в Лондон и на основе документов предъявить свои права на ребенка.