Находка для шпиона
Шрифт:
– Наверное, Юлия Александровна вызвала, но похоже, что это грипп. Сейчас кругом грипп.
– Ему надо побольше пить!
– Его мама это знает.
– А какая у него температура?
– Тридцать девять и три.
– Ого!
– Мань, я, конечно, понимаю все твои чувства, но ты не хочешь помочь мне с уборкой?
– Сейчас!
Маня тотчас схватила тряпку. Ей смертельно хотелось рассказать сестре о своих успехах, но она не была уверена, что стоит это делать. Смахивая пыль с мебели, она думала, с кем бы ей поговорить. К сожалению, Гошка отпадает, Саша с Ксюшей тоже… Никита? Он тоже болен. Леха вряд ли воспримет всерьез ее подвиг. Но если с кем-то не поделиться, можно лопнуть.
– Саш, а что вы дальше собираетесь делать?
– Ксюшка с Лехой пойдут вечером последить за Витасиком, когда он опять куда-то позвонит.
– Понятно.
Вскоре с уборкой было покончено. А в половине седьмого явился папа с подарками и рассказами о Голливуде и все другие мысли вылетели у девочек из головы.
Ксюша и Леха второй раз за этот день отправились к дому, где жил Виталий Антонович.
– Меня уже тошнит от этого дома, – призналась Ксюша.
– Есть немного, – кивнул Леха, – но чего делать-то? Надеюсь, хоть сейчас эта морда гадская появится. Ненавижу!
– Почему? – рассмеялась Ксюша. – Вот Наташу тебе есть за что ненавидеть, а этого…
– Ну, эту гадюку вообще придушил бы! Зараза!
– Леха, поменьше эмоций!
– Почему это?
– Потому что эмоции мешают делу.
– Кто это сказал?
– Я!
– А ты что за мудрица?
– Кто? – поперхнулась Ксюша. – Мудрица?
– Ага. Мудрец мужского рода, а про баб как говорят?
– Про женщин, Леха, говорят просто «мудрая женщина».
– Нет, тебе «мудрая женщина» не подходит, мудрица лучше.
– Леха, внимание!
В самом деле, во двор вышел Виталий Антонович с Ларри на поводке и пошел по направлению к скверу. И тут же от стены дома отделилась какая-то тень и пошла в том же направлении.
– Ксюха, сдается мне, что за ним следят, – прошептал Леха.
– Очень интересно.
Держась на некотором расстоянии, они двинулись вслед за тенью. Впрочем, никакая это была не тень, а молодой парень в куртке-косухе. Сомнений не было – он шел за Виталием Антоновичем.
– Ой, Леха, не нравится мне все это. Просто не дело, а слоеный пирог.
Виталий Антонович между тем пришел в сквер и отпустил Ларри с поводка. Парень в косухе держался поодаль.
– Ксюха, есть мысля!
– Ну?
– Проследить за парнем.
– Леха, я не смогу. Мне в десять надо быть дома, а то потом такие неприятности будут… Вообще запереть могут.
– Ну фиг с тобой, я один попробую!
– Леха, ты обиделся?
– Ничего я не обиделся. Просто непруха сплошная, Гошка вон заболел, Сашка с Машкой папаню принимают, ты линяешь, я остаюсь один, как…
– Как перст! – подсказала Ксюша, смеясь.
– Вот именно. Как перс.
– Да не перс, а перст!
– Какая разница! Персу одному тоже хреново!
– А черт с ним, с этим парнем!
– Ты дура, да? Он же нас может на самого главного бандита вывести. Витасик-то наш мелкая сошка, по всему видать.
– А зачем крупной сошке за мелкой следить?
– Ну, это яснее ясного!
– Объясни, если тебе все так ясно.
– А если мелкая сошка чего-то темнит, какую-нибудь лажу подсовывает, надо поглядеть, не снюхалась ли она либо с ментами, либо с другой крупной сошкой.
– Да, наверное… – задумчиво проговорила Ксюша. – Только, Леха, ты будь осторожен и не вздумай лезть на рожон.
– Что я, дурной, что ли? Мы свое дело знаем. А ты, Ксюша, вали домой.
– Мне еще рано, сейчас только четверть десятого.
– Все равно, чего тебе тут делать? Чем раньше домой придешь, тем меньше к тебе приставать будут.
– Да нет, зачем мне их баловать. Сказано в десять – приду в десять.
– Ну, как хочешь, – пожал плечами Леха, но в глубине души он был рад: все не так тоскливо будет.
Виталий Антонович между тем взял Ларри на поводок и направился обратно к дому. Парень в косухе за ним. Когда хозяин и собака вошли в подъезд, парень вытащил из кармана мобильник:
– Алло, дядя Жора, это я. Погулял с собакой и пошел домой. Ага, подожду, а сколько ждать-то? Хорошо, еще полтора. Пока.
– Леха, неужели ты полтора часа тут проторчишь? – с ужасом спросила Ксюша. – А потом еще за ним потащишься?
– Да, перспектива кислая… Не знаю. Лучше уж я с утречка… А то дома влетит так, что костей не соберешь.
– Тебя что, лупят? – ахнула Ксюша.
– Бывает, – вздохнул Леха. – Не то чтобы лупят, но взгреть отец может будь здоров.
– По морде? – с сочувствием спросила Ксюша.
– Нет, по морде не бьет, чтобы следов не было. По заднице. Ладно, Ксюха, замнем для ясности.
– Вот что, Леха, пошли-ка по домам. Тебе тоже пора.
– Нет, мне еще не пора. Я еще минуток сорок спокойно могу погулять, а вот ты беги. Я б тебя проводил, но сама понимаешь.
– Ладно, Леха. Я пойду. Только зачем тебе тут торчать, если ты все равно не сможешь за ним проследить?
– У меня одна мыслюха родилась…
– Мыслюха? Интересно, чем она от мыслюндии отличается?
– Чего? А, понял. Мыслюндия она, Ксюха, поважнее мыслюхи. Ей цена больше. А вообще-то мыслюха еще может оказаться шикарной мыслюндией. Все, беги, ты мне уже мешаешь!
– Мешаю?
– Ага, беги, говорю!
– Нет, я хочу знать, что ты задумал?
– Много будешь знать – скоро состаришься! Вали отсюда.
Леха вовсе не хотел грубить Ксюше, но она и впрямь мешала внезапно родившемуся замыслу.