Чтение онлайн

— Кто из нас флористка? Вот и флорируй мне.

— Ну, Марк.

— Ну, Оля, — копируя ее интонацию, с издевкой произношу я. — Чего ты пристала, мне нужен небольшой красивый букет для девушки.

— Для той самой Марины? — округляя глаза, с энтузиазмом спрашивает Оля.

— Да, той самой.

— А я думала опять для какой-то тетки с работы. Ну это другой разговор, сейчас наколдуем. Предпочтения есть?

— Да. Главное не гвоздики. Ну и лилии не надо, больно вонючие.

— Тогда позволь мне выбрать самой, исходя из минутного знакомства с твоей девушкой.

— Позволяю. Только, Оль, букет огромный не надо, нам еще ходить придется. Правда я пока еще не знаю куда мы пойдем, в общем таскать его сама понимаешь, не очень удобно.

— Хорошо, небольшой, — Оля подходит к стойке с цветами и начинает собирать букет. К своему стыду я не знаю, как они называются. Темно-голубые с желтыми вкраплениями, нет, видеть-то я их, конечно, видел, но что это за чудо знать не знаю. Подумать только, а я раньше смеялся узнав, что Оля решила стать флористкой, да еще и открыть собственный магазин. А сейчас даже несмешно, с каким упоением она складывает эти цветки, завязывая на них ленту. — Нравится?

— Ничего так. Я не ценитель. Кроме роз почти никогда и ничего не дарил.

— Это ирисы. В переводе с греческого означают радуга. А если говорить про значение, то они всегда означают что-то положительное, например, чистоту, уважение, восхищение, любовь. Ну а если брать данный цвет, то голубые ирисы означают нежность, что прекрасно подойдет для начала романтических отношений с такой милой девушкой как Марина. Ну как, красиво?

— Красиво. Только после твоей речи я стал плохо слышать.

— Почему?

— Да ты столько мне в уши залила сиропа, что там сахарные пробки образовались. Надо срочно к врачу.

— Дурак!

— Ага. Вот только мне интересно, — забираю цветы и вдыхаю запах. — Как ты поняла за минуту знакомства с Мариной, что она милая девочка? Кстати, цветы не пахнут, это хорошо.

— Считай это моей женской интуицией. Это же так прекрасно, что ты влюбился.

— Что за чушь, я такого не говорил.

— И не надо, я это вижу. Здорово, в сентябре вы уже точно поженитесь, а нашему малышу уже будет пять месяцев. Можно спокойно оставлять его с вами на выходных. Ну чтобы вы тренировались.

— Ага, тренировались, пока вы делаете четвертого. Комбинацию с трех пальцев знаешь? И вообще хватит нести чушь. Поженитесь, блин. У тебя видимо уже началась энцефалопатия беременных.

— Что?!

— Шиза ты, вот что.

— Ну ты же сам сказал, что женишься в сентябре, а я в календаре все обвела. Не будь таким букой. Дай сюда правую руку, — Оля сама выхватывает из моих рук букет и тянет на себя мою правую руку. — Когда мы с Мишей еще не были вместе, я по руке прочла его линии, я немного увлекалась хиромантией, а теперь еще больше. И твоему отцу я, между прочим, все правильно сказала. И про детей, и про брак.

— А-а-а, то есть ты мне сейчас гадать будешь?

— Нет. Это не гадание. Вот смотри, — показывает указательным пальцем на изгиб под мизинцем, — это линии брака. У тебя она одна и глубокая, а много маленьких рисок это твои одномесячные связи. Они внизу под этой линией. Ну да, ты же с юности потаскун.

— Не борзей.

— Ну Миша так говорит. Ладно, прости. Ну так видишь эту глубокую линию?

— Вижу.

— А выше нее ничего нет. Значит у тебя один брак. А вот эти маленькие полосочки- это дети. У тебя их точно двое будет, остальные нечеткие. Может будут, а может нет. Ты мне не веришь, да? — ничего не отвечаю, почему-то жалко ее разочаровывать. — Лучше поверь, вот у нас с Мишей все сбылось.

— Да, Марк, верь, у нас все сбылось, — со смешком в голосе произносит около уха старший Озеров. — Оля, не приставай к нему, видишь он уже побледнел от слов дети и брак.

— Ой, да идите вы… в театр.

— Точно, Оля, давай живенько одевайся, а то пропустим сие событие.

— Сейчас, только пальто накину.

— Цветочки значит? — поворачивается ко мне отец с улыбкой на губах.

— Театр значит? — копирую его интонацию. — Даже не знаю, что хуже. Хотя думаю все же ваш досуг.

— Согласен. Ну что поделать, говорят беременным нельзя отказывать. Не хочу брать на себя грех. Оле захотелось живой игры актеров на первом ряду, что я могу с этим сделать. Я ей говорю, что актеры плеваться будут, она «так пусть плюются, до меня не долетит». Ну и какие у меня могут быть после этого аргументы?

— Действительно никаких, — подавляю в себе смех, хотя это становится чертовски трудно, так как смешно не только мне. — Ладно, я пойду.

— Стой. Это той Марине? — указывает на цветы.

— Да.

— Ясно.

— Что тебе ясно?

— Ничего. Иди с Богом.

— И вам того же.

Выхожу из салона и сажусь в машину. Подъезжаю к Марине раньше назначенного времени и вместо того, чтобы дожидаться ее, как в прошлый раз нарезая круги, выхожу из машины и иду к подъезду. Войти в него я не успел, Марина вышла сама.

— Привет, я увидела твою машину и решила сразу спуститься.

— Умное решение, Марина-вундеркина, — осматриваю ее с ног до головы и понимаю, что она не только ждала меня, но и готовилась. На ней ее обычная черная кожаная куртка, но из-за того, что та расстегнута видно платье. Нет, это не вчерашнее вечернее платье с лозунгом «у меня есть грудь и не только», это что-то милое бледно-розовое по колено с закрытыми рукавами и грудью. А на ногах белые кеды. В действительности это не сексуально, но парадокс в том, что мне нравится. Да уж, приплыли.

— Хорошо, что не холестерина. Пойдем? — мне кажется или кто-то подобрел и стал ко мне относиться благосклоннее? Чудеса, ей Богу.

— Пойдем.

Открываю дверь Марине и понимаю, что что-то определенно изменилось. Она мне улыбается. Вот так, просто улыбается. Может снова какую-то пакость запланировала? Черт, почему я сразу думаю о плохом?

— Может ты закроешь мою дверь и сядешь на свое место? Лично у меня много планов на сегодняшний день.