Накануне
Шрифт:
В зрительном зале раздались одобрительные восклицания.
– Не будут германцы выставлять в Финском заливе против нас свои линейные корабли, – голос Петрова всё также невозмутим. – а просто выставят заранее минное заграждение а задачу борьбы с нашими поставят перед морской авиацией, действующей с аэродромов Прибалтики и Финляндии, и сухопутными войсками. Линкоры, суть корабли океанские, их надо базировать там где мы имеем свобоный выход в океан: на Северном и Тихоокенском флотах, а на Чёрном море и Балтике ограничиться лёгкими крейсерами, эсминцами и подлодками.
– Всё-таки подлодками! – Орлов всё более раздражается и начинает терять самообладание. – Ну спасибо вам, Михаил Александрович, на добром слове, хоть что-то мы сделали правильно…
Сталин нахмурился, а зал встретил последнюю фразу начальника Морских сил гробовой тишиной.
– Да, подлодками… – не ведётся на выпад оппонента Петров и продолжает говорить совершенно спокойно. – тут ведь какое дело, Владимир Митрофанович, мало иметь в наличии какой-то тип боевого корабля, его надо грамотно применять. Вот вы предполагаете использовать подлодки как средство борьбы с крупными кораблями противника, но сейчас, в связи с развитием морской науки: организацией ордеров охранения, улучшением противолодочной обороны, эта тактика устарела. Её надо менять. Ставить перед соединениями подводных лодок задачи по работе на торговых коммуникациях врага, нарушению снабжения его группировок. Торговые суда имеют в разы меньшую скорость чем боевые корабли, что также многократно повысит эффективность торпедного оружия подлодок. К каждому "торговцу" охрану не приставишь.
– Постороннему легко давать советы, – на помощь Орлову приходит сидящий справа от него пожилой лысый мужчина с нашивками флагмана первого ранга. – он за их последстия не отвечает. Мы работаем в соответствии с принятыми "Наставлениями по боевой деятельности подводных лодок". Он утверждён наркомом обороны и Генеральным штабом.
– Так значит надо добиваться изменений в "Наставлениях"…
В зрительном зале раздался шум: все заговорили и задвигались.
– Прекратите демагогию! – "Лысый" ищет взгляд начальника и пытается перекричать зал. – Вот когда будете начальником Морских сил…
Как по команде все замолчали. Сталин сзади наклоняется к уху Будённого.
– Перерыв тридцать минут. – Громко объявляет тот, что-то тише – президиуму, при этом делает призывный жест Петрову.
"Это ж-ж-ж неспроста… Кажется я с этой статьёй Петрова запустил кое-какие процессы: если по итогам совещания произойдёт смена руководства на флоте и к власти придут "старики", то не приведёт ли это к гораздо большим тратам, чем в моей истории, на дорогостоящие и почти бесполезные в будущей войне морские игрушки? Во истину благими намерениями выстлана дорога в ад"…
– А вот и мой "шалопай", – сзади раздаётся знакомый голос. – который, вынужден это признать, уже обскакал своего профессора по всем статьям…
Похудевший и постаревший Аксель Иванович Берг в болтающейся на нём морской форме с нашивками инженера-флагмана второго ранга протягивает мне руку без указательного пальца (потерял его давно во время службы на подводной лодке). Рядом с ним высокий незнакомый мужчина лет сорока в штатском с орденом Кразной Звезды на лацкане пиджака.
"Мог бы и дальше проскакать, особенно со списком чит-кодов в кармане…. по той дороге".
– … Знакомься, Алексей, это – профессор военно-морской академии Алексей Алексеевич Пятницкий, по совместительству начальник минного отдела НИИ-36.
" Из "Остехбюро""…
– Очень приятно. – Открытое лицо, русые волосы, голубые глаза, твёрдое рукопожатие. – Товарищ Чаганов, Аксель Иванович посоветовал обратиться к вам по поводу моего завлаба, Тер – Маркарьянца, вам что-нибудь известно о его судьбе?
"Знаю такого, кандидат в мою шарашку. По материалам дела он десять лет занимался разработкой противолодочной мины, прототипом которой являлась массовая американская антенная мина времён Первой мировой войны. Вместе с Пятницким меняли корпус мины, якорь, материал антенн, незначительно доработав взрыватель. В результате мина даже была принята на вооружение, но затем пошли отказы и её вернули на доработку в "Остехбюро", которая продолжалась до его расформирования".
– Пять лет. Особое совещание. Приговор вступил в силу. Подал прошение на отбывание срока в специальном конструкторском бюро.
"Надеюсь они не думают, что я могу карать и миловать".
– Понятно, – грустнеет Пятницкий. – Тер-Маркарьянц – ведущий специалист в области авиационных мин, их сбрасывают с самолёта на парашюте в воду…
"Странно, в деле об этом ни слова".
– … мы планировали испытание такой мины летом, но, как вы знаете, "Остехбюро" было разделено и мы лишились аэродрома и испытательной базы в Подлипках, его, ведь, передают в ваше НИИ-20, так?…
"Быстро слухи распостраняются"…
– … то я думаю, было бы по государственному чтобы Егише Асцатурович продолжил работу над своими проектами у вас.
"Нормально так… столько лет безрезультатно мусолили старую мину, истратили кучу денег, а теперь вдруг задумались о государственных интересах. Берг морщится и отводит глаза, понятно… его использовали втёмную. С другой, стороны, десять лет без результата, это почти гарантия, что до войны дело так и не сдвинется с мёртвой точки. А если так, то вскоре последуют крайние меры: по любому Пятницкому не сносить головы. Пусть уж лучше профессор учит курсантов и студентов, а я уж как-нибудь выкручусь".
– Хорошо, товарищ Пятницкий, готовьте свои предложения и согласуйте их с флотскими. Я не против.
Берг с жалостью, как на несмышлёныша, смотрит на меня.
"И зря, не всё так однозначно: то, что "Остехи" не смогли создать нормальный неконтактный взрыватель, не значит что это невозможно. Не сошёлся свет клином на индукционной катушке и гальванометрическом реле: слишком ненадёжны они, слишком легко могут быть обмануты простым магнитным тралом. Пусть я и не специалист, но здравый смысл подсказывает, что решение в установке приборов кратности (чтобы противнику достичь результата нужно увеличить число проходов трала) и в комбинации разных типов взрывателей в одной мине (кроме возмущений магнитного поля, цель обязательно излучает акустические волны и создаёт перепады давления в воде при вращении корабельных винтов). Для измерения последних двух характеристик цели лучше всего подходит пьезокерамика, в частности, титанат бария, над которым с весны в ФИАНе работает Бенцион Вул. Работу он ведёт целеноправленно (Вул в моей истории открыл титанат бария в 1944-ом), получив необходимую информацию (исходные материалы, температура спекания и тд) об уникальном материале от Курчатова, с упором на создание малогабаритных керамических конденсаторов (его диэлектрическая проницаемость на три порядка выше, чем у слюды) и дешёвой альтернативы кварцевым резонаторам. Это было интересно мне в первую очередь, но сейчас, похоже, придётся расширять его тематику: излучатели и приёмники звуковых и ультразвуковых волн… эта слова звучат здесь на совещании почти так же часто как морское ПУАЗО или СУО"…
На сцене – движение, морское руководство под предводительством Будённого понуро занимает места в президиуме. Сталин усаживает на свой стул раскрасневшегося Петрова, а сам остаётся стоять позади, как хоккейный тренер в НХЛ. Нарком обороны находит меня, стоящего у сцены, взглядом…
"Пора".
Мой доклад построен в стиле свободного популярного рассказа о возможностях радиоуловителя, свободного в том смысле, что разрешается прерывать докладчика, задавая по ходу уточняющие вопросы: "Проникают ли радиолучи сквозь туман и дымовую завесу"? Или: "Можно ли будет заменить оптику радиолучом в корабельном дальномере"?