Чтение онлайн

Альв в самом деле с трудом сдерживал нетерпение. Уже в этом он мог превзойти старого Хервара, ибо седобородый кузнец за все эти годы почти не покидал пределов городка, не говоря уже о поисках руды. Нечего удивляться, что он нашел бесславный конец, если так мало заботился о совершенствовании своего искусства. Альв не собирался повторять эту ошибку.

В следующие дни уже он, а не Ингар, ехал рядом с мастером-кузнецом и беседовал с ним, засыпая его вопросами и получая ответы, лишь разжигавшие пламя интереса в груди мальчика. Сперва Альв опасался, что старший подмастерье может обидеться, но Ингар, похоже, был только рад передышке. Как ни трудно было в это поверить, но общество мастера, очевидно, тяготило его, и он чувствовал себя спокойнее, перебрасываясь шуточками с Роком. Эрнан ехал, замкнувшись в гордом молчании, которое устраивало остальных не хуже, чем его самого.

Так они ехали по болотистым луговинам – унылой и зловещей стране, где не встречались другие путники, а единственными звуками жизни были тоскливые крики птиц, протяжно звучавшие в сыром воздухе. Время от времени мастер-кузнец указывал на одинокого кондора, чертившего круги под облаками, а однажды они увидели стаю стервятников, поднявшуюся над гниющими останками какого-то крупного животного, завязшего в трясине. Вонь от этого места преследовала их еще долго после того, как они проехали мимо. Должно быть, она и привлекла стаю хищников, появившихся ближе к вечеру.

То были злобные звери кошачьей породы, крупные, но исхудавшие после суровой зимы. Они на полном ходу вылетели из-за вершины холма, вытянув длинные хвосты и ощерив пасти, усаженные острыми клыками. При виде путешественников они издали отрывистый, мяукающий боевой клич. Пожиратели падали, они не брезговали и живой добычей. Они были созданы для долгого бега – с длинными лапами и гибкими телами, которые, казалось, вытягивались и сокращались на ходу. Но плечи их были массивными, чтобы нести тяжелые головы с мощными челюстями, способными за один прием перекусить лошадиную ногу. Зорким взглядом пастуха Альв насчитал двенадцать животных.

У них не было никакой возможности найти укрытие, не было даже времени, чтобы как следует подготовиться к атаке. Мастер-кузнец развернулся в седле. Альв ожидал, что он обнажит меч, но вместо этого он спрыгнул на землю. Ингар последовал за ним, приказав остальным отойти. Это казалось безумием, однако Альв, вдруг ощутивший ответственность, налагаемую своим новым званием, выхватил из багажа металлический прут и встал рядом с ними. Ингар спокойно щелкнул странным устройством – кремнем со стальным колесиком, к которому был приделан толстый шнур, сложенный в виде петли. Когда звери приблизились на расстояние двух-трех прыжков, шнур внезапно зашипел и вспыхнул. Мастер-кузнец подхватил его и замахнулся, словно собираясь бросить. Ингар отшатнулся и закрыл глаза; Альв последовал его примеру, но чуть-чуть запоздал. Над стаей вспыхнуло облако ослепительного палящего света, как будто само солнце спустилось на землю сквозь туманы. Пылающие клочья дождем посыпались на хищников. Ослепшие, обожженные, с подпаленной шерстью, они сбились в кучу, визжа и огрызаясь. Их атакующий порыв был остановлен. Лишь один крупный зверь с седыми прядями в зеленоватом меху встал на задние лапы и щелкнул зубами, пытаясь дотянуться до мастера-кузнеца. Альв, еще не вполне оправившийся от потрясения, услышал звук тяжелого удара и увидел, как животное волчком закрутилось у его ног. Еще один силуэт вырос прямо перед ним. Он с размаху ударил прутом и услышал хруст костей. Когда его зрение немного прояснилось, он увидел Ингара, снова зажигавшего трутницу. На этот раз он успел закрыть глаза, но вспышка света все равно прочертила алую линию за сомкнутыми веками. Стая развернулась и с воем умчалась прочь, поджав хвосты.

– Вот и хорошо, – спокойно произнес мастер-кузнец, вытирая свой меч о шерсть убитого им зверя. – Поскольку никто не ранен, мы не будем задерживаться. Если они все же передумают и начнут преследовать нас, нам не будет покоя этой ночью.

Ты только что был свидетелем плодотворного союза силы и разума, – добавил он, обратившись к Альву. – Никогда не забывай об этом. Эти звери больше боялись огня, чем наших мечей, хотя огонь мог причинить им гораздо меньше вреда. Так можно отпугивать или, наоборот, вести за собой слабых разумом, будь то люди или животные. Искусство истинного кузнеца можно использовать с великой пользой, применяя лишь простейшие навыки. Этот огонь показался тебе сверхъестественно ярким, не так ли? Однако для его создания не потребовалось магических приемов. Нужно было знать лишь две вещи: первое – определенный редкий металл горит подобным образом в очищенном виде, второе – надо уметь найти его и очистить от примесей. Весьма просто, но не пренебрегай такими мелочами, когда начнешь овладевать более великим искусством. А ты начнешь, и достаточно скоро.

– Мастер-кузнец… – От нервного возбуждения у Альва мучительно заныли мышцы живота. Ему хотелось спросить, однако он боялся оскорбить мастера, показаться тупым или недостойным. Но мастер-кузнец внимательно и строго смотрел на него, приподняв бровь. Альв решил рискнуть.

– Мастер-кузнец, почему? Почему я? Что заставило вас выбрать меня? П-почему вы так уверены, что я смогу делать все эти вещи?

Кузнец ненадолго задумался.

– Моя уверенность тяготит тебя? Не беспокойся. У меня есть причины для нее, причем с того самого момента, как я увидел тебя.

– Вы хотите сказать… потому, что я похож на одного из старых северных жителей?

– Не только. Но одного этого уже было бы достаточно, чтобы заинтересовать меня. Все великие маги-кузнецы пошли от этого корня – последние выжившие из Потерянных Земель на востоке, – ибо среди них кузнечное дело культивировалось больше всего. Истинное мастерство кузнеца – это искусство, далеко превосходящее простую обработку металла, редкий и странный дар, которым обладают очень немногие, да и то в разной степени. Если люди теряют его из виду, перестают культивировать его, он уходит от них. Так было с сородичами Рока, которые стали столь могучими и умудренными в вещах материальных, что перестали верить в истинное искусство. Оно превратилось в некий предрассудок, варварское суеверие, которое они оставили для своих менее образованных соседей. С другой стороны, в северных землях оно воспитывалось и изучалось, пока сотранцы изучали военные науки, торговлю и каменное строительство. Однако даже на севере оно умалилось и ослабло, когда древние народы начали растворяться среди более многочисленных меднокожих племен, бежавших через Лед от набирающего силу Эквешского царства. Хотя они тоже владели искусством, но были простым народом, больше интересовавшимся обработкой земли, охотой и сменой времен года, чем глубинными познаниями. Поэтому в большинстве из них истинное искусство выродилось до грубо прикладного уровня. Опытные же кузнецы ищут себе подмастерьев среди тех, в ком старая порода выражена ярче всего – возьми, к примеру, Ингара, с его глазами и лицом. Но очень редко им удается найти человека с почти чистыми северными корнями, в котором сильна древняя кровь. К таким людям, надо полагать, относишься и ты. Впрочем, мне не было надобности гадать о том, что в тебе заложено. Когда я смотрю пристально, глазами своего искусства, то могу видеть дар, хотя ты сам еще не подозреваешь о нем. А я верю тому, что вижу. Из тебя выйдет хороший кузнец, но вот насколько хороший, покажет лишь будущее.

Альв ошеломленно покачал головой.

– Спасибо, мастер-кузнец. Но я все еще не вполне уверен… Дело в том, что мне всегда этого хотелось…

– Естественно. Это тоже добрый признак. Но ты сам убедишься, когда мы приедем в мой новый дом. Судя по местности, мы приближаемся к лесной окраине, и стаи хищников служат тому подтверждением: в это время года они охотятся неподалеку от леса. И вот уже…

Он приподнялся на стременах и указал в сторону вырастающей громады гор, которые сейчас были не более чем темными тенями, купавшимися в туманной пелене. Альв, с опаской посмотревший туда, увидел в паре лиг впереди длинную зеленовато-коричневую полосу, заполнявшую низкую логовину и покрывавшую долины и холмы, поднимаясь до самого основания горного хребта. Контраст между буйным ковром древесных вершин и холодной стерильностью голых склонов был поразительным; казалось, любая жизнь не могла удержаться на них и соскальзывала вниз, в долину, оставляя обнаженные кости земли противостоять напору стихий.

Узкая, раскисшая тропа вела путешественников в плотные заросли кустарника, окружавшие кедры, клены, сосны, ясени и ели, гораздо более высокие, чем те, которые Альву приходилось видеть на побережье. То тут, то там, горделиво возносясь над остальными деревьями, высились красноватые стволы исполинских метасеквой, достававшие почти до облаков.

– И это лишь бледное подобие, мелкая поросль тех лесов, что лежат на востоке, – заметил кузнец. – Тапиау'ла-ан-Айтен, Великий Лес, отбрасывающий свою тень на сердце всей этой земли. Подумай об этом!

Альв покачал головой.

– Не могу, мастер-кузнец. Но мне ужасно хочется когда-нибудь увидеть его. А вы видели?

Уголки губ Майлио изогнулись в улыбке.

– Да, видел, как, надеюсь, увидишь и ты, хотя тебе придется доказать свои силы и хорошенько подготовиться, прежде чем ты рискнешь отправиться в царство Тапиау. Когда-то мне самому едва удалось спастись оттуда. Но сегодня мощь Тапиау ослаблена. Ты узнаешь о ней больше… потом.

Альв понял намек и придержал вопросы, вертевшиеся у него на языке.